Он нагнулся, остановившись в метре от гриба, очевидно, считая, что влияние от этого как-то усилится. Вначале ничего не произошло, но вот головоног начал толкаться на паре ложноножек вверх, будто пытаясь встать на дыбы. Доггинз осклабился.
— Хочу, чтобы он у меня опрокинулся. Куда?!
Он насупился как раз вовремя: гриб уже собирался улизнуть. Кончиками пальцев Доггинз коснулся медальона.
— Знаешь, будь у нас в достатке таких штуковин, жнецы бы, может и не понадобились. Пауков мы бы побили их же козырями. — Ясно чувствовалось, насколько он взволнован.
Теперь головоног полз на удивление прытко. Доггинз грозно вперился в него. Гриб остановился, затем пустился наутек, на этот раз с удивительной скоростью. Вид у Доггинза был растерянный.
— Это еще что за черт?
— Ты о чем?
— Не сработало. — Встав над грибом, он насупился еще сильнее — тот приостановился, но ненадолго. — Сначала вроде как выходит, а затем он будто раздумывает подчиниться. Притомился, наверно, уже. — Он подозрительно покосился на Найла. — А это не ты, часом, командуешь?
— Нет, не я, — покачал головой Найл. — Это сила.
— Что за сила?
— Не знаю, какая именно. Такое впечатление, будто она возникает откуда-то из-под земли и управляет головоногами. — Доггинз недоуменно глядел на Найла.
— Ты что, не чувствуешь? Вот она — то и заставляет его тебе сопротивляться.
— Да, в самом деле, что-то такое есть… — Несколькими шагами обогнув гриб, он опустился перед ним на колени и воззрился эдаким безумным демоном. Спустя некоторое время уползающий головоног остановился, затем снова принялся уползать с нарастающей прытью. Доггинз так напрягся, что на лбу вздулась жила, а глаза сузились щелками. Головоног сменил направление и пополз обратно, Доггинз расцвел.
— Так-то вот! — повернулся он к Найлу. — Сопротивление сломлено.
— Да. Помедлив немного, сила, похоже, уступает.
— Как ты вообще догадался о ее существовании?
— Я ее почувствовал той самой ночью, когда гриб поглощал беднягу Киприана.
Доггинз заставил головонога опрокинуться, и теперь тот лежал, беспомощно шевеля ложноножками. Ценой больших усилий ему удалось, наконец, встать в прежнее положение, но Доггинз был в восторге от этой новой способности.
— Сила, судя по всему, расходится, как круги по воде, — высказал свое предположение Найл. — Тебе прежде ничего о том не доводилось слышать?
— Нет, — покачал головой Доггинз, в очередной раз сваливая головонога, едва успевшего перевернуться. — Хотя жена Симеона что-то такое рассказывала.
— Что именно? — живо осведомился Найл.
— Не знаю. Никогда особо не вникал.
— А можно сходить к ней порасспросить?
— К сожалению, нет. Она умерла. — Глаза у Доггинза внезапно округлились. — Привет, это еще что?
Со всех сторон к ним сползались бесчисленные орды головоногов. В их движении не было ничего угрожающего; сюда их, похоже, влекло просто любопытство. Но было ясно, что надо немедленно отходить, иначе скоро ногой некуда будет ступить.
— Пойдем, — позвал Найл.
Но едва направились в сторону невысокого холма, с которого начинали обход, как головоноги зашевелились быстрее. Их скорость ошеломляла, они катились по земле, словно серая волна прилива. Вскоре вокруг Найла с Доггинзом образовалось плотное кольцо. Они с шага перешли на бег; серый прилив устремился к ногам. Еще секунда, и почувствовалось, как мягкие тела чавкают под подошвами. Доггинз, поскользнувшись, едва успел вытянуть перед собой руки; пара секунд, и головоноги облепили ему обе руки и заспешили по ним наверх. Доггинз разъяренно проорал что-то и начал с отвращением их смахивать; отцепляясь, головоноги оставляли на коже красноватые отметины. На миг Найл ошеломленно застыл, и грибы не замедлили начать штурм; вверх по ногам полезло мягкое, холодное, эдакая слюнявая ласка.
Вдвоем они кинулись туда, где пожухлая трава обозначала границу выжженного участка. Впереди поднимался крутой склон образованного выстрелом обрыва; взбежать с разбега не удалось. Доггинз начал яростно срывать с себя облепивших руки и плечи головоногов. В полусотне метров справа склон был чуть положе. Понеслись туда, поминутно оскальзываясь на противно мягких телах. Еще немного, и из кольца удалось вырваться. Найл. ринувшись вперед, взлетел по склону наверх, затем развернулся и помог Доггинзу. К счастью, головоноги, подкатившись к склону, взбираться на верхотуру не думали.
Доггинзу удалось, наконец, посрывать с себя головоногов, и он со злым сладострастием принялся их топтать. Найл предпочел действовать не руками, а силой ума: один интенсивный залп сосредоточенности, и головоноги поползли по ногам вниз, оставляя за собой влажно поблескивающие следы.
Доггинз, чертыхаясь, принялся соскребать с рук слизь пучками жухлой травы.
— Тьфу, погань! Жаль, не захватил с собой жнец.
— У тебя на то есть медальон.
— А и то правда! — Настроение у Догтинза постепенно пришло в норму. — Только действует он медленно. — Он поглядел вниз на серое сонмище. — Интересно, что заставляет их переть на нас всей массой?
— Сила… Ей не по нраву, когда кто-то пытается преодолеть ее.
— Но что это за сила?
— Я знаю не больше твоего.
