Небрежной походкой Найл возвратился к диванчику, поласкал гладкую ткань подушки и тут, схватив ее внезапным движением за угол, резко швырнул через комнату вверх.
Сноровка прирожденного охотника не подвела: насекомое не успело толком сняться со стены, как его подушкой смахнуло на пол.
Найл одним прыжком перенесся через комнату; защищенная жестким покровом тварь хрупнула под подошвой сандалии. Это была небольшая муха, размах крыльев с ладонь. Найл дочиста обтер сандалию о дорожку, затем подошел и притворил окно.
Снова закрыв глаза, почувствовал, что соглядатая больше нет.
Мрачного удовлетворения как не бывало: страх вызывала догадка, что за ним, Найлом, можно следить сквозь призму сознания насекомого.
В таком случае, получается, ему вообще некуда деваться от беспрестанной слежки. Это значит и то, что Смертоносцу-Повелителю, не исключено, известно о каждом его шаге за последние несколько дней.
И хотя. по размышлении, такую мысль он отклонил (подсознательная сторожевая система непременно подала бы сигнал предупреждения), Найла никак не оставляло досаждающее чувство собственной уязвимости. Он вообще-то понимал, что Смертоносец-Повелитель потому постоянно и напоминает о себе, чтобы лишить покоя, но легче от этого не становилось.
В этот миг обостренной чувствительности неожиданный щелчок задвижки заставил Найла вздрогнуть. В комнате стояла Мерлью и уже вставляла в задвижку деревянную шпильку, чтобы не открылась. На Мерлью было короткое, оставляющее руки открытыми, платье из красной шелковистой материи; золотистые с рыжинкой волосы плавной волной стекали по плечам. Когда она с улыбкой повернулась к Найлу, сердце у него гулко стукнуло; он никогда не видел ее такой красивой.
Она ничего не говорила, стояла, опустив руки. Вот она прошла через комнату; остановившись, секунду-другую смотрела на него; затем, обвив ему шею, поцеловала. Обнаженные ее руки были прохладны, а губы теплы. И тут до Найла дошло, что он ошибался, полагая, будто Мерлью ему безразлична. Тесно прижав ее к себе, он с изумленным восторгом чувствовал ее губы, сознавая, что и она принимает его ласку с таким же вожделением.
Мерлью высвободилась первой.
Пробежав пальцами по волосам юноши, она прильнула щекой к его щеке.
— Я пришла забрать тебя обратно в город, к себе.
Найл попробовал качнуть головой, но Мерлью поспешно притиснулась щекой к его лицу, и шевельнуться не получилось.
— Ты же знаешь, я не могу этого сделать.
— Ты не хочешь, чтобы мы были вместе?
— Хочу, конечно. Но еще и в живых остаться хочу.
Мерлью приникла губами к его уху, и ласковая их мягкость вызвала такое сильное ощущение, что Найл замер в истоме.
— Давай не будем сейчас об этом. Я хочу, чтоб ты меня поцеловал.
Взяв Найла за руку, она подвела его к диванчику. С легким замешательством он смотрел, как Мерлью проверяет, хорошо ли закрыта дверь. Возвратись к диванчику, она улеглась, протянула руки Найлу навстречу.
И они снова канули в омут самозабвенной ласки, впитывая сущность друг друга так, будто утоляли голод или жажду. Найл в очередной раз осознал ее сущность практичной женщины, досконально знающей, что ей нужно, и воспринял это как должное, без вызова. Ничего в Найле не восстало против, желание отодвинуло все на второй план.
В этом было даже нечто, относящееся непосредственно к Мерлью: несносная тоска и разочарованность, желание забыться в руках мужчины.
И то чистое удовольствие, которое они дарили сейчас друг другу, по мере того, как его мужская жизненная энергия переходила в нее, а он впитывал ее женскую энергию, тоже отгоняло все на второй план.
Это был простой физический процесс, вполне сравниваемый с едой; причем, они оба удивительно подходили для того, чтобы утолить физический голод друг друга.
Мерлью отстранилась первой, нежно оттолкнула Найла. Она отодвинулась в угол диванчика и стала оправлять разметавшиеся волосы. Улыбнувшись юноше сверху вниз, положила ладонь ему на щеку.
— Я хочу, чтобы ты возвратился со мной. — Едва Найл попытался покачать головой, как она прикрыла ему рот рукой. — Я обещаю, что они не то что тронуть — дунуть на тебя не посмеют. Я не позволю им.
Найл бережным движением отвел ее руку ото рта.
— Он сегодня утром попытался меня убить.
— Я знаю.
— Знаешь?! — Найл изумленно распахнул на нее глаза.
— Да. У меня с Повелителем был разговор. Он сказал, что пытался тебя убить.
— И при этом ты хочешь, чтобы я вернулся? — Он недоверчиво посмотрел Мерлью в глаза. В них не было никакой утайки.
— Потому и хочу. Если Повелитель задумает разделаться, тебя ничто не убережет. У него сонмище слуг.
— Он велел тебе это передать?
— Нет. Это передаю я, потому что это правда.
Найл сел, потеснив Мерлью.
— Если передо мной станет выбор, среди друзей мне умереть или среди врагов, я выберу смерть в кругу друзей.
— Но ведь ты не будешь среди врагов. Тебя будут окружать люди, которых ты знаешь — мать, брат с сестренками, Ингельд, Массиг. Тебе известно, что мой отец погиб?
— Да, — Найл кивнул. — Мне жаль.
