— А здесь ты ошибаешься, — возразил Симеон. — Мой шурин Пандион всю жизнь провел за изучением пауков. Он много лет служил помощником начальника порта и по роду занятий сталкивался с ними каждый день. Пандион утверждал, что они верят в своих богов и богинь ничуть не меньше, чем мы в своих. Он рассказал о случае, как однажды, проглотив ядовитую муху, взбесился бойцовый паук и убил четверых матросов. Паука удалось запереть в корабельном трюме, но когда судно причалило в порту, никто не осмеливался его выпустить. Послали за Пандионом. Он заговорил с пауком и понял, что тот ошалел от боли и находится при смерти. Но Пандион обещал его высвободить, если тот поклянется богом тьмы Иблисом и богиней Дельты Нуадой. И паук, даром что был вне себя от жгучей боли, сдержал слово и ни на кого не набросился. Спустя полчаса он издох в судорогах. Это ли не доказательство, что пауки тоже могут быть верны клятве?
— Простой паук-боец, может, и да, — согласился Доггинз. — Но неужто ты веришь, что такими суевериями может связывать себя Повелитель?
— Да. Потому что они не считают это суевериями.
Доггинз пожал плечами.
— Что опять-таки не гарантирует нас от вероломства Повелителя. Боюсь, мы сможем препираться в том же духе весь день и ни к чему не прийти. А мы должны как-то определиться. — Он оглядел сидящих вокруг стола. — Какие будут соображения?
Наступила тишина, которую прервал Найл, обратившись к Симеону.
— Ты упомянул богиню Дельты. Ты имел в виду Великую Дельту?
— Да, ее. Дельта у них — одно из священных мест.
От этой фразы в черепе у Найла легонько кольнуло.
— Ты не знаешь, почему?
Уголком глаза он заметил, как Доггинз нетерпеливо взмахнул рукой — дескать: ну, что за ерунда! — но никак не отреагировал.
— Возможно, потому что Дельта так изобилует жизнью. Нуада еще зовется рекой жизни.
Кожа будто бы ощутила на себе ледяные брызги.
— Рекой иди дарительницей?
— Рекой.
Найл обернулся к Доггинзу. Волнение было так велико, что приходилось сдерживаться, иначе бы в голосе послышалась дрожь.
— Понял, нет? Дельта и есть центр силы. Доггинз сейчас же насторожился:
— С чего ты взял?
— Помнишь, я как-то говорил, что сила напоминает расходящиеся по воде круги? Если так, то у кругов должен иметься центр. Этот центр должен находиться в Дельте. — Он повернулся к Симеону. — Ты там бывал. Тебе никогда не доводилось чувствовать какой-нибудь подземной силы?
Симеон сосредоточенно нахмурился, затем покачал головой.
— Я ничего не чувствовал. У меня, видно, нет восприимчивости к такого рода вещам. А вот у моей жены — наоборот. И она постоянно твердила, что в Дельте чувствуется скрытое подземное биение. — Вопрос Найла, видимо, вызвал у него замешательство. — Я всегда считал, что это у нее игра воображения.
— Почему? Симеон улыбнулся, припоминая.
— В Дельте для воображения приволье неописуемое. У меня постоянно напрашивается сравнение с гнилым сыром, кишмя кишащим червяками. И все время такое чувство, будто за тобой кто-то наблюдает. То восьмилапые крабы идут по пятам, то вдруг слетаются и начинают докучать гигантские стрекозы. Даже у меня, случалось, возникало подозрение чьего — то невидимого присутствия…
— Тогда почему ты не прислушался к тому, что говорила насчет вибрации твоя жена?
— Я люблю четкие факты, — сказал Симеон задумчиво. — Помнится, был-таки один странный случай… Как раз на исходе дня мы вошли в Дельту — ходили за соком ортиса, — и тут разразилась жуткая гроза. Мы даже испугались — думали, смоет. И вот в самом ее разгаре над головой вдруг полыхнуло, а гром шарахнул так, что уши заложило, — со мной такое было в первый раз. И странно: буквально сразу мы оба почувствовали: что-то произошло. Не могу сказать, что именно; просто стало по-иному, и все. Ощущение, что за тобой наблюдают, исчезло. А когда, гроза закончилась, стало заметно, что попадающиеся навстречу насекомые бродят; будто ошарашенные. Даже растения стали себя вести как-то по-иному. У нас на глазах стрекоза села прямо на ловушку Венеры. Ну, думаю, тут тебе и крышка. Растение же стало сводить створки так медленно, что насекомое успело улизнуть.
— А что, по-твоему, послужило тому причиной? — спросил Доггинз.
— Наверное, что-нибудь, связанное с молнией. Но молния не могла подействовать на каждое растение и насекомое. Эффект длился несколько часов, и мы тогда набрали сока ортиса вообще безо всяких сложностей. Растения даже не пытались нас одурманить, и никто не пытался напасть, даром что Валда наступила на клешненогого скорпиона. А на завтра все уже было, как прежде, и опять чувствовалось, что за нами следят.
Манефон кивнул.
— И у меня было то же самое ощущение, когда мы раз причалили к Дельте набрать воды — что за нами следят. Шею сзади словно покалывало.
— Ты ощутил подземную вибрацию? — поинтересовался Доггинз.
Милон, сосредоточенно насупясь, подумал.
— Видимо, да, хотя прежде я над этим не задумывался.
— А ты кому-нибудь рассказывал о своих ощущениях в Дельте? — спросил Доггинз у Симеона. Тот в ответ покачал головой. — Почему же?
Симеон пожал плечами.
