— Мне кажется, я смогу на это ответить. — Все обернулись к Симеону; он улыбался. — Я еще недорассказал про тот случай в Дельте. Через несколько дней после того, как мы возвратились, я разговорился со служительницей, надзирающей за бригадой рабов. Она рассказала мне нечто, показавшееся довольно странным. О том, как возле квартала служительниц вывалился из паутины и убился паук. Расспросив как следует, мы с Валдой определили, что произошло это, вероятно, в то самое время, когда над Дельтой бушевала гроза.
— А когда примерно это было? — поинтересовался Доггинз.
— Летом, где-то за пару часов до темноты.
— Иными словами, тогда, когда люди должны были уже сидеть по домам? — Симеон кивнул. — Получается, она могла подействовать одновременно на всех пауков?
— Верно.
Наступила гробовая тишина; сидящие усваивали прозвучавший намек. Наконец, Доггинз произнес:
— Мне кажется, мы пришли к выводу. — Он поглядел на Найла. — Тебе так не кажется?
Найл покачал головой. В интонации Доггинза было что-то настораживающее.
— Но как отыскать центр?
— А зачем он нам? Ты видел мощь жнецов. За полчаса мы могли бы выжечь всю Дельту.
— Быть может, это и не обязательно, — вмешался Симеон. — Гроза была над самой головой, когда полыхнула та молния. Это значит, что центр, вероятно, был совсем близко.
— Ты можешь конкретно указать, в каком месте вы находились?
— Я могу изобразить план местности. Доггинз подошел к шкафу и вернулся с куском древесного угля.
— Нарисуй вот здесь, — он кивком указал на белую скатерку.
Симеон прочертил две неровные линии, сходящиеся клином.
— Вот здесь сливаются две большие реки, текущие с юга. В этом районе они расходятся вширь, образуя клин — как вы догадываетесь, болото и влажный лес. Здесь вот, по краям, тоже лес. На стыке леса и болота, вот здесь, растут лучшие ортисы. В этой части, — он указал на область к югу от стыка, — лес почти непроходим. Мы были примерно здесь, — он поставил крестик к западу от стыка, — поэтому можно предполагать, что центр силы находится где-то внутри этого участка влажного леса.
Доггинз стоял за спиной у Симеона, глядя на карту ему через плечо.
— Чтобы пробраться во влажный лес, надо пересечь одну из рек?
— Да. Кстати, дело небезопасное. В ней водятся водяные пауки, здоровые, как спруты, и караулят там, где не очень глубоко.
Доггинз нахмурился.
— Я не думал, что пауки могут обитать и в Дельте.
— Со смертоносцами они не имеют ничего общего. Насколько я могу судить, ума у них не особо. То же самое можно сказать и о силе воли. — Он поднял глаза на Найла. — Похоже, это подтверждает твою гипотезу о пауках. Водяные-то охотятся за добычей, как крокодилы. Видно, с силой воли у них слабовато. Но челюсти у них, что твоя западня.
— Если есть чего еще опасаться, — заметил Манефон, — так это красной пиявки. — Симеон солидно кивнул. — Один из моих людей забрел в воду, хотел наткнуть на копье гигантскую креветку. Через минуту-другую он как сумасшедший выскочил на берег, ноги сплошь усеяны эдакими крупными поблескивающими козявками, похожими на улиток, красными. Их никак не получалось оторвать. Хорошо, кто-то сообразил насчет огня — неподалеку у нас горел костер из плавника. Стоило прикоснуться головней, как пиявки тотчас отпадали. Но они проели большие дыры, почти до кости. Бедняга чуть не умер на пути домой.
Милон с удивлением поглядел на Симеона.
— И вы ходили в это гиблое место всего-навсего для того, чтобы насобирать лекарства?
— Очень ценное лекарство. За день можно насобирать столько, что потом весь год может пользоваться целый город. Кроме того, мы никогда не совались в действительно опасную часть. Ортис растет на границе с горным лесом. Я сомневаюсь, чтобы у кого-то хватало безрассудства залезать в гиблые места, — он ткнул пальцем в клин между реками, — а войдя, прожить хотя пару часов.
— Нам не стоит туда отправляться, — рассудил Доггинз. — Надо бы исхитриться перелететь эту область на шарах, так ведь? — Он поглядел на Симеона.
— Не вижу смысла возражать, если только ветер будет попутный. Все снова сели, молча уставясь на процарапанные углем линии, словно могли выдоить из них таким образом больше сведений.
— Как, по-твоему, оно выглядит? — спросил Доггинз у Найла. — Чтонибудь наподобие гигантского дерева? Или еще какое растение?
— Оно может вообще не иметь формы. Возможно, это просто средоточие силы.
— Хотя какая разница, какой у него вид, — заключил Доггинз. — С ним будут иметь дело жнецы, — в голосе слышались угрюмые нотки.
Дверь отворилась. На пороге стоял младший сынишка Доггинза, пятилетний мальчонка.
— Там у дома, папа, стоит жук и говорит, что хочет с тобой поговорить, — сообщил он чистым, звонким голоском.
— Спасибо, сын, — Доггинз потрепал мальчонку по голове. От Найла не укрылось, как ласково и бережно он это сделал.
Не прошло и минуты, как Доггинз возвратился. Поманил Найла.
— Хозяин желает видеть нас двоих. Остальные лучше дожидайтесь здесь.
