— Ладно, давай еще раз, — он снова подбавил мощности, поведя на этот раз стволом почти над самой землей. Взревел тугой жгут синего пламени, и древесные стволы попросту сгинули. Через лес в мгновение ока пролегла просека, и тут сопротивление неожиданно исчезло. Все произошло так внезапно, что оба, сорвавшись, кубарем скатились по склону. Доггинз воззрился на Найла (лицо все в бисеринках пота).
— Ты в самом деле прав!
Отдельные деревья пламенели; в воздухе пахло древесным соком и дымом. Дождем сеялась мелкая желтая пыльца, покрывая почерневшую землю. Вид выжженного коридора вызывал у Найла странную жалость и огорчение. В моще жнеца было что-то, вселяющее тревогу: она была чересчур непререкаема.
Доггинз, поднявшись, картинно взмахнул рукой:
— Ну-с, прошу!
Однако Найл остановился в нерешительности.
— Меня беспокоит вот это, желтое. Давай подождем, пока осыплется.
Доггинз подошел к деревьям поближе, нюхнул.
— Ничего, просто пыльца… — и тут как чихнул! И еще, и еще — несколько минут кряду. — Боже ты мой, твоя правда. Она, как перец. — Из глаз у него текло в три ручья.
Сели, выжидая; Доггинз то и дело снова чихал. Когда разошелся дым, стало видно, что жнец прорубил чащу насквозь, из конца в конец. На том краю из-под нависающих ветвей проглядывала поблескивающая под солнцем вода.
Доггинз развязал горловину своего мешка и со смаком приложился к фляжке с вином; крякнул от удовольствия.
— Рад буду, когда вылезем из этого места. Здесь все так и дышит чем-то… злым.
— Злым? — мысль показалась Найлу странной. — Мне так не кажется. Скорее, равнодушным к людям.
— Одно и то же, — Доггинз еще разок приложился и упрятал фляжку обратно в мешок. — Пошли, хватит рассиживаться. А то так и не выберемся, если будем день-деньской здесь куковать.
Найл неохотно поднялся.
— Не забывай, что сказал Симеон: никогда не спеши в Дельте.
Они приблизились к кромке леса. Проделанная жнецом тропа была шириной около четырех метров. Заглянув в глубину выжженного туннеля, Найл еще раз ужаснулся бездушной мощи, за секунду пробившей дорогу через непроходимый лес. Отдельные стволы были разделаны по вдоль, словно расщеплены топором; иные подбросило вверх, где они висели, вцепившись в ветви. Жнец пропахал борозду и в земле — получилось гладко, словно рукотворная дорога. Как и обугленные стволы, землю покрывал толстый слой желтой пыльцы.
Не успели ступить, как выяснилось, что слой этот скользкий, как слякоть. Найл чуть не шлепнулся; пришлось ухватиться за ствол дерева, чтобы удержаться на ногах. От взнявшейся пыльцы немилосердно защипало нос и глаза. Спустя секунду оба безудержно чихали. В местах, где пыльца присыпала влажную кожу, тотчас начинался зуд, до боли.
Найл отошел назад на склон и снова сел.
— Наверное, надо отыскать другой путь для прохода.
— Другой?
— Другого пути нет! — Доггинз повел рукой вдоль безнадежно длинной листвяной стены, простирающейся в обоих направлениях.
— А если на север? Зашли бы со стороны болот. Доггинз со злым упорством мотнул головой.
— Я не собираюсь пасовать перед горсткой пыльцы, — он яростно поскреб щеку. — Пусть меня хоть лихорадка замучит.
Найл, покопавшись, вынул из мешка запасную тунику — хороший, тонкий хлопок — и оторвал от полы полосу. Материю он смочил в воде из фляжки и отер пыльцу с рук.
— Кажется, придумал, — прикинул что-то Доггинз. Он также оторвал от туники широкую полосу и смочил водой. Затем обмотал ее вокруг лица (получилось наподобие маски), оставив открытыми только глаза. — Все, считай что обезопасил.
Найл сделал то же самое. Влажная материя приятно холодила лицо. Затем, подумав, он вынул из кармана трубку с металлической одежиной. Когда развернул, Доггинз поглядел на него с деликатным удивлением.
— Для чего это?
— Чтобы пыльца не попадала на кожу.
— При тебе вода, — указал Доггинз. — Ты можешь ее удалить за пять минут.
— Пусть уж лучше этой пакости вообще не будет на коже. Она жжется.
Он расстегнул замок-молнию и забрался внутрь. Для носки одежина, безусловно, была громоздкой и неуклюжей. Небольшие остатки возле запястий и щиколоток оказались на поверку чехлами под ладони и ступни, но, увы — не по размеру. Застегнув, наконец, одежину под шеей, Найл стал походить на серебристую летучую мышь. В одежине держалось неприятное вязкое тепло, от обильной испарины тонкая материя липла к коже.
— Ну, готов? — насмешливо поинтересовался Доггинз.
Найл кивнул, натягивая капюшон. Продеть руки в лямки заплечного мешка не удалось, пришлось тащить его в одной руке, в другой держа жнец.
— Взял бы да надел плащ, — посоветовал он Доггинзу. — Руки и ноги будут прикрыты.
— Обойдусь. Рискну, — буркнул Доггинз.
Передвигаться было непросто. Получалось как-то боком, на манер краба, меж ног тяжело хлопали складки. Доггинз нет-нет да поглядывал искоса с усмешкой, но ничего не говорил.
Так и шагали, взметая ногами клубы желтой пыльцы. Доггинз, несмотря на маску, начал покашливать. Повернулся к Найлу:
— Я пошел вперед. Свидимся на том конце.
