– Денни! – Она улыбнулась ему и попыталась развеять мрачные мысли. Хотя они и ее иногда будили среди ночи. – Я еще очень долго не собираюсь умирать. Но если я заболею и не смогу за вами смотреть, то ведь есть еще дедушка, и тетя Дженни, и Джен. Много людей готовы прийти нам на помощь. Пожалуйста, мое солнышко. – Она откинула со лба сына волосы. – Сегодня Рождество, праздник, когда все люди должны быть счастливыми. Постарайся не думать о плохом, ведь я рядом с тобой.
Ева уложила мальчика на подушку и гладила по мягкой щеке, пока тот не уснул.
Потом она потихоньку выскользнула из кровати. Там не хватало места для троих. Лучше переночевать в детской. Ева еще немного постояла, глядя на сыновей, уложила их поудобнее, подальше от края.
Черт бы побрал Денниса за то, что он сделал несчастными ее детей! Не будет ему прощения.
Потом ей в голову пришла еще одна мысль: она больше не хочет быть богатой. Ева вспомнила, как Скарлетт О'Хара на картофельном поле поклялась, что больше никогда не будет бедной, а она желала противоположного. Ей больше хотелось не быть богатой.
Она, Деннис и их ограниченные друзья действительно знали цену всему на свете, но не знали, что на самом деле имеет ценность. Раньше у нее и детей было много дорогих вещей, но мало настоящих ценностей; теперь они бедны, зато научились ценить самое главное: друг друга и доброту своих новых друзей.
Какой смысл копить вещи, которые могут исчезнуть в один момент? Теперь она хотела реального, только того, что могла себе позволить и в чем действительно нуждалась. Да и об этом не собиралась слишком уж беспокоиться.
Поэтому, когда спустя три года наконец пришло известие от мужа – точнее, Деннис сообщал через адвоката, что хочет развода, поскольку собирается вновь жениться, – Ева решила, что ей не нужно никакого содержания, пусть он только один раз выплатит им определенную сумму денег. Она купила небольшую подержанную машину, а остальные положила в банк на имя детей и постаралась навсегда выкинуть из памяти встречу в офисе адвоката.
Скрипучие стулья, нетронутые чашки с чаем, радость, смущение и страдание детей, и Деннис, ставший солиднее, смуглее и плешивее, но сохранивший гнусную патетику: «Я знаю, это было тяжело… Так быстро пролетело время… Я собирался с вами связаться…» Она едва могла говорить, ее переполняла ярость; поэтому она согласилась со всем, даже с его предложением навестить детей, когда он опять приедет в Англию. Обойдясь минимумом слов, Ева не подала ему руки при прощании.
Том плакал всю дорогу домой, а Денни смотрел в окно автобуса, такой же злой и молчаливый, как она.
– Рано вернулись, – заметила Дипа со старого коричневого дивана, когда услышала, как в дверях квартиры повернулся ключ.
– Нет. – Том поднял голову с вельветовой подушки, – Уже довольно поздно, скоро полночь.
Вечер они провели перед телевизором, съев почти целого цыпленка, лапшу и брокколи, приготовленные на скорую руку, обсуждая достоинства и недостатки трехколесных колясок, страховые взносы, детские ясли и подружек невесты. Потом перешли к горячему шоколаду. Дипа была сейчас на пятом месяце; и каждый божий день из этого срока она находила повод, чтобы поплакать.
– Привет! – Денни открыл дверь и вошел в комнату, за ним последовала Патриция.
Им удалось получить билеты на презентацию фильма, поэтому выглядели оба великолепно. Денни в черном галстуке, а Патриция в длинном, облегающем платье, открывавшем спину.
– Привет, маленькие мама и папа. Хорошо провели вечер?
– Ха-ха. – Дипа встала с дивана и, придерживая живот, сунула ноги в тапочки, а потом направилась к двери. – Я пошла. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
– Ну как? Вам понравилось? Интересно было? – спросил Том пару, которая сейчас обнималась и целовалась, словно не замечая его присутствия.
– Да. – Денни прервался на минуту, чтобы ответить. – Но я все время ловил себя на мысли, что, хотя актеры великолепны в фильме, в реальной жизни они самые обычные люди, на которых и внимания бы не обратил. Как карликовые копии самих себя.
Патриция вдруг смущенно захихикала, потом что-то прошептала Денни на ухо, опять захихикала и вышла из комнаты.
– Перебрали шампанского, – пояснил старший брат, и только тут Том заметил, как Денни возбужден.
– А что там еще было? – спросил Том.
Денни потер кончик носа.
– Всего понемногу, как обычно.
– Господи, терпеть не могу эти сборища! Потом целую неделю во рту неприятный осадок.
Денни засмеялся.
– Тебе тоже следовало бы сходить, – сказал он и сел на диван напротив брата. – Вечеринка была фантастическая, никогда не видел ничего подобного. Только мы ушли рано, потому что Пат завтра на работу. А там веселье будет продолжаться всю ночь.
– У меня сейчас не то настроение, чтобы посещать вечеринки. – Том вытянул руки над головой и зевнул.
– Вижу. – Денни сделал выразительный жест рукой, указывая на кружки из-под шоколада и разбросанные по полу буклеты магазинов с ассортиментом детских колясок. – Не слишком ли вы молоды, чтобы отказываться от полноценной жизни? – спросил он.
