Проводя больше времени в Киаре, Евгения получила возможность заняться делами, на которые ей прежде не хватало времени, в том числе и развлекаться. Она посещала все скачки Большого круга, занялась рекламированием своей художественной галереи и даже организовала что-то вроде конгресса живописцев и скульпторов, послав лучшим из них приглашение встретиться в столице и поговорить о тенденциях современного искусства. На ее призыв откликнулось около десятка человек, в том числе и Галькари. Приехал и Сактар Оран, признанный величайшим художником всех времен, строитель Шурнапала и создатель прекрасных статуй и картин. Правда, протянув ему руку при встрече, Евгения уже начала жалеть о его приезде. Само присутствие этого надменного старика подавило половину коллег, а вторую половину привело в ярость. Даже она не сумела найти с ним общий язык и только поражалась, как это он уживался с царем Джавалем. Авторитет царицы заставлял гостей держаться в рамках приличия, однако она поняла, что художники - не те люди, коих можно объединить ради какой-либо цели.
Каждый день она посещала конюшню, сама седлала своего любимого коня Ланселота, подаренного Нисием, и отправлялась в луга. Не брезговала она и убирать его денник, и чистить белую шкуру, расчесывать серебристую гриву. Ланселот был самый умный конь, какого только знала Евгения. Казалось, он чувствует желания хозяйки, слушается ее мысли. Он обладал чувством юмора и любил подшутить - например, неслышно шагать за ней следом, когда она, ни о чем не подозревая, идет по коридору конюшни, и вдруг оглушительно фыркнуть над ухом и счастливо наблюдать, как хозяйка подскакивает и ругается. Во время охоты Ланселот, казалось, испытывал такой же азарт, как люди и собаки, а больше всего на свете любил он скакать во весь опор со всадницей на спине, пригнувшейся к его шее и шепчущей нежные слова. Евгения воспитывала его для себя и получила надежного друга - не менее надежного, чем Пеликен.
Через три месяца наконец пришло разрешение царя четырем телохранителям Евгении присоединиться к войску в Матакрусе. Гвардейцы на радостях перебрали крепкого вина и клялись царице в вечной любви. А потом она смеялась, глядя на то, как Пеликен тщетно пытается застегнуть на животе боевой мундир. Проводив их, она ненадолго снова ощутила грусть, но не поддалась ей. Остающийся всегда грустит больше, чем уезжающий...
Теперь в замке остались одни женщины. Наступила осень - пора религиозных обрядов, праздников сбора урожая и веселых пиров. Жены офицеров нередко собирались в Большом зале, звали музыкантов и устраивали вечеринки, на которых танцы и сплетни соседствовали с показами мод. Отсутствие мужчин лишь обострило тягу их супруг к красивым вещам, и они могли часами обсуждать друг с другом фасоны платьев и перебирать украшения. Но Евгения больше была не в состоянии выносить эту скуку. Она попросила Ханияра взять ее в Готанор, где он возносил благодарность стихиям за урожай. Он обрадовался: присутствие олуди всегда добавляло торжественности церемониям, да и пожертвований бывало больше.
Готанор был самый молодой из крупных иантийских городов. Когда-то он располагался в устье Гетты и был смыт разлившимися речными водами. После этого царь Барахия отстроил город на новом месте - на высоком берегу в сотне тсанов от устья. Его жители, казалось, были моложе жителей остальных городов и определенно веселее. Они приветствовали царицу песнями и танцами и все - от губернатора Маталана до последнего нищего - пришли к храму на церемонию освящения первых даров осени.
Маталана Евгения не любила. "Каждой бочке затычка", - говорил про него Пеликен. Он тоже был молод - ровесник Халена - и очень самолюбив. Он бывал в столице намного чаще остальных управителей и постоянно порывался давать советы царю и министрам, уверенный, что без его веского слова ни один вопрос не решится. Хорошо, что он не лезет в религию, а то с его подачи пришлось бы переписать многие книги, - с облегчением думала Евгения.
Она уже не помнила, что когда-то иантийская религия вызывала у нее недоумение. Мировоззрение жителей Матагальпы теперь казалось ей естественным и единственно верным. В сознании простого иантийца управляющие его жизнью существа делились на низших духов земли и высшие небесные силы. Первые даруют людям пищу и крышу над головой, оберегают от болезней, но они же и вредят, мешают, наказывают за многие ошибки. Они мстительны и мнительны, их следует ублажать. С ними прекрасно умеют обращаться колдуны. Если сгорел дом, если пала корова или кто-то из членов семьи сломал ногу, нужно идти к колдуну с подарками для него и для духов. Служители храмов с куда большим почтением относятся к небесным покровителям. Тем нет дела до мелких человеческих бед. Они осеняют всю землю своим благословением, а уж если проклянут, то сломанной конечностью не отделаешься. Люди верили, что старый Готанор был стерт с лица земли по воле небес за какое-то большое преступление, совершенное его жителями.
