Пеликен спрыгнул с лошади у ручейка, умылся и напился. Евгения ждала его, шепотом жалея коней, одолеваемых слепнями. Она и сама страдала от москитов - отпугивающие мази действовали всего два-три часа, а мошкары летом у Фарады было немыслимое количество, воздух просто гудел от нее.
- Куда теперь?
Она огляделась, отмахиваясь от особо надоедливых насекомых, что лезли прямо в глаза. Как и солдаты, она была закутана с ног до головы, и даже лицо прикрывал платок, так что открытыми оставались только глаза, - иначе ее съели бы заживо. Лишенные одежды дикари для защиты от насекомых натирали тело жиром какого-то животного. По его запаху их было легко найти, что и делали воины с хорошим обонянием. У Евгении обоняние было развито так же хорошо, как и другие органы чувств, но она редко им пользовалась, поскольку в ее распоряжении было более эффективное умение.
- Вон там, в тех деревьях, - она указала на круглую кудрявую рощу. - Я опять попробую их напугать. Оставьте в живых двух-трех человек, пусть расскажут другим и задумаются, стоит ли с нами бороться.
Воины инстинктивно отодвинулись, встали за ее спиной, будто боялись попасть под смертоносный взгляд. Пеликен был доволен. Ему нравилась эта новая, жесткая и жестокая олуди. То, что раньше было для нее игрой, теперь стало приносить удовольствие. Нахмурившись, она пристально смотрела на деревья. Добрых пять минут ничего не происходило. Но вот там началось движение. Темные фигуры скользили в ветвях, спускались на землю, медленно шагали в сторону отряда. Кто-то из иантийцев потянулся за стрелой. Вот уже можно разглядеть круглые раскрашенные лица дикарей. Они по-прежнему ничего не выражали. Их страх можно было обнаружить лишь по движениям: ступив один-два раза, они замирали, и дрожали их руки с зажатыми мечами. Луки висели за спиной, и ни один не попытался потянуться за своим. Они не понимали, что происходит, заворожено шли на зов. Знали, что их сейчас расстреляют, но не могли остановиться, как не могли поднять отяжелевших рук. Так птица замирает перед змеей, так антилопа не может отвести взгляда от загнавшего ее охотника. Только антилопа не идет навстречу своему убийце, а олуди заставляла дикарей идти вперед, прямо на своих воинов.
Вот уже несколько человек упали, пронзенные стрелами, а остальные все приближались. Засунув руки в карманы, Евгения смотрела на них, и мошкара образовала темный нимб вокруг ее головы, кружась по часовой стрелке. Остались стоять всего трое - только тогда она махнула рукой, указывая им на заросли высоких трав. Очнувшись, дикари с воплями кинулись прочь, и долго еще из травы неслись их крики. Круг насекомых распался, и Евгения с проклятиями принялась отбиваться от них.
- А от комарья твоя сила не помогает? - спросил Пеликен.
- Пошути еще, - проворчала она, садясь в седло. - Нужно доехать до пятого поста и пугнуть их там.
- Когда вернется Эрия, он этому просто не поверит, - сказал один из солдат.
- Эрия не вернется. Он ранен в ногу, раздроблена кость. Он будет жить, но сражаться больше не сможет.
Дальше ехали в молчании. Объехали шестой пост - несколько каменных домов, обнесенных стеной, и двигались дальше на север по старой дороге, отстоявшей от реки на полет стрелы. Пеликен заметил, как Евгения приподнимается в стременах, посматривает налево, в сторону воды. За частоколом высокой травы ничего не было видно, кроме краснеющего в закате чистого неба. Завидев впереди лысый холм, царица повернула коня. С холма была видна река и противоположный берег. Воины показывали друг другу на острый мыс, что выдавался далеко в воду. Дикари срубили на нем деревья и сложили громадный костер; столб темно-серого дыма шириной с дом поднимался высоко в небо. Ветер медленно сносил его в сторону иантийского берега. Этот же ветер время от времени доносил до холма обрывки барабанного боя.
- Что там происходит? Что они делают? - спрашивали друг друга мужчины.
- Они делают то же, что и я, - сказала Евгения. Ее глаза не отрывались от дымного столба. Спешившись, она подошла к краю холма -осыпавшемуся песчаному обрыву - подалась вперед, словно пыталась дотянуться до костра. - Их колдуны зовут меня к себе, как я звала их воинов.
Пеликену не понравилось выражение ее лица. Он крепко взял ее за плечо.
- Ты же не пойдешь к ним?
Олуди молчала. Мошкара начала кружить над ее головой - он видел такое всего час назад. Тряся ее за плечо, он повторял снова и снова:
- Не делай этого, моя госпожа, это слишком опасно. Поедем дальше!
Она отодвинула его, как ребенка. Много раз она слышала этот зов, не раз ступала на тайные тропы шаманов, и они опять влекли ее к себе.
- Такой шанс нельзя упускать. Я схожу к ним. Ждите меня...
Он растерянно повернулся к товарищам, развел руками. И не успел подхватить ее - она упала на землю как подкошенная, из-под полуприкрытых век белели закатившиеся глаза, и москиты садились на них. Люди испуганно перешептывались.
- Помогите мне поднять ее на коня. Поехали на пост, - велел Пеликен.
***
