Все усилия захватчиков оставались безуспешными. Они атаковали укрепления крусов снова и снова, но им удалось взять только два кольца из пяти. Им нужен был мост; но до него нельзя было добраться, не разгромив десять тысяч иантийцев. И все же Алекос пошел на это. Матагальпа никогда не знала сражений, подобных тому, что разыгралось у Рос-Теоры летом 2762 года. Все свои силы - а они все еще были неисчислимы - он бросил на штурм узкой полосы между ведущим в Ианту мостом и городской стеной. Одновременно с этим к левому иантийскому берегу направились все крупные суда, что были взяты в прибрежных матакрусских городах, с тысячами воинов на борту. И так распорядилась судьба, что именно на этот день была назначена операция - удар в тыл силам Алекоса. Пока по обе стороны моста кипел бой, несколькими тсанами выше вторая армия иантийцев переправилась через Гетту. Командовал ею Эрия Рашарад, человек, проведший с мечом в руке всю жизнь и лучше других рассов знавший, как вести сражение.
Оно длилось четыре дня. Четыре дня воздух гудел и содрогался от лязга металла, криков ярости и стонов боли, пения горнов, звонко разносящихся приказов, пушечных выстрелов, треска рушащихся в огне укреплений. Четыре дня парили над берегом Гетты стервятники, слетевшиеся, казалось, со всего континента, - для всех хватило пищи. Четыре дня оба царя не выпускали из рук оружия, успевая и отдавать распоряжения, и убивать. Все мужчины Рос-Теоры, все, кто мог биться, - от нищих, что ночевали под городской стеной, до первых вельмож - были здесь, у моста, и те, кому не хватило копий и мечей, держали в руках вилы и булыжники.
Мост был уже забыт, разбиты шедизцы, пытавшиеся взять его с иантийского берега. Судьба мира решалась в этой битве, и что значил мост в Ианту, когда сам ее царь в любую минуту этих бесконечных дней мог погибнуть у стен Золотого города!
Однако сила Алекоса была в численности его войска и в маневренности степных конников. На третий день, когда всеобщее внимание сосредоточилось на подступах к мосту, кочевники попытались прорваться к восточным воротам столицы, где у полос обороны осталась едва ли четверть от прежнего числа защитников. Потеряв половину в пути, они пробились к самому городу и вступили в бой с его стражами. Все погибли под обстрелом со стен, но дело свое они сделали: оставшиеся в столице ощутили, как земля закачалась под их ногами. Не помогли укрепления, не помогла помощь союзников - враги проникли в сердце страны! В них рос страх. Они боялись за свою жизнь и богатства, но еще больше боялись бесстрашного олуди...
На пятый день бой затих сам собой. Поля, сады, рощи были завалены телами погибших, а у выживших не было сил ни хоронить товарищей, ни снимать доспехи с трупов неприятеля. Остатки армий - несколько тысяч из сотен тысяч - сходились к стенам Рос-Теоры. Мост был пуст, и Хален с пятью гвардейцами - единственными оставшимися в живых из тридцати - стоял на нем. Неподалеку собралось командование крусов. Самые уважаемые люди города присоединились к ним.
Перед рядами противника появился парламентерский отряд - шедизские фицеры приближались, подняв свои щиты над головами. Их предводитель сообщил, что царь Алекос желает говорить с защитниками города. Он подошел следом, так не смыв с себя грязь и пот. Покореженный шлем нес оруженосец, волосы царя слиплись от крови, и сапоги оставляли влажные следы на камне дороги. На несколько шагов позади встал Нурмали, его первый военачальник, высокий и худой, едва державшийся на ногах от усталости.
Два монарха впервые видели друг друга. Крусы сами не заметили, как подошли к Халену и его людям, будто надеясь, что те защитят их от надменного взгляда олуди. Его лицо было бледным под слоем грязи, но глаза горели неукротимым огнем, таким же, какой встретил его в глазах иантийского царя. Безмерным было его самообладание, когда он тихим, но твердым голосом произнес:
- Мы продолжим бой, если вы сейчас не сдадите город.
- Мы продолжим бой, - сказал Хален.
Алекос коротко взглянул на него и повернулся к отцам города. На его лице читалось уважение к этим людям.
- Я не стану разрушать Рос-Теору и не трону ни одной монеты из тех, что вы храните за стенами. Мне не нужны руины. Мне нужно великое государство.
Крусы смешались, начали переглядываться. Также незаметно для себя они отодвинулись от Халена и тихо заговорили между собой.
- В Рос-Теоре никогда не будет править захватчик. Это ваша страна! - воскликнул Хален, теряя терпение. - Он убил вашего царя и его наследника, он убьет и мальчика, которому сейчас принадлежит ваш трон!
- Это их трон, - сказал Алекос. - Не тебе решать его судьбу.
- Они мои родичи. Я проливал за них кровь, так же как Амарх воевал за меня. И я готов сделать это снова и снова, столько, сколько понадобится, чтобы добить тебя, проклятый варвар! Я вызываю тебя на бой! Решим это сейчас. Пусть наши мечи скажут, кому достанется город!
Их взгляды скрестились, как тяжелые клинки, но Алекос не поддался.
