Учитель поднимался с Евгенией на дозорную башню, откуда были видны город, окрестные сады и леса и безбрежный океан. Глубокая, защищенная от ветров бухта позволяла приставать большим кораблям, на которых торговцы с островов Мата-Хорус привозили свои диковинные товары, чтобы обменять их на плоды большой земли. Берег был высоким, и это спасало от наводнений и цунами, нередких явлений на побережье. Сеть дорог связывала столицу с шестью провинциями, и круглые сутки, с утра и до утра по этим дорогам скакали военные отряды, катились дорогие экипажи и гремели грузовые обозы.
Средневековый вид города и замка оказался в некотором роде обманом. Уровень науки в Ианте соответствовал, по прикидкам Евгении, восемнадцатому или даже девятнадцатому веку. Правда, здесь не существовало огнестрельного оружия. Она пока не знала, чем это объяснить. Может быть, дело в отсталости химии на фоне вполне прогрессивных математики и физики? А возможно, небольшая территория континента ограничивает доступ к природным ресурсам...
Все реже и реже испытывала Евгения презрение и ненависть к этому миру, в котором оказалась заперта. Легкий, веселый характер помог ей переступить через себя и если не быть, то стараться стать доброжелательной к местным жителям. Тем более, что они относились к ней с почтением и исполняли все капризы. Здешняя природа была красива, несмотря на нынешнюю дождливую зиму. Повсюду были сады, виноградники, оливковые рощи, и даже в городе сквозь камень мостовых то и дело пробивались ростки фруктовых деревьев. Нравы тут царили простые и строгие. Ианта была богатой страной, но, несмотря на свое золото, драгоценные камни и шелка, ее правители были близки к народу и воспитывались в строгости. Они могли бы построить беломраморный дворец и окружить себя многочисленной свитой, но предпочли остаться в скромном замке своих предков. И Хален, как его отец и дед, сам занимался государственными делами, так что члены его Совета - собрания высокородных мужей, занимающих высшие должности в государстве, - выполняли по большей части именно функции советников, оставляя во всех делах за ним последнее слово.
***
Однажды после обеда, едва Мали убрал книги и карандаши, в покои Евгении вошел царь.
Она провела в замке больше двух месяцев, и за все это время Хален ни разу не побывал в доме, отведенном олуди. Несколько раз он приглашал ее принять участие в торжественных ужинах, по выходным собиравших в Большом зале высоких чиновников и военачальников с их женами. Порой они раскланивались при встрече во дворе или в парке и обменивались ничего не значащими приветствиями. Но, зная теперь, что предназначение олуди в Ианте - быть супругой царя, Евгения с нетерпением и страхом ждала, когда же он сам скажет ей об этом.
Крупных войн на территории страны не было уже полвека, но традиционное одеяние мужчины - это строгий мундир. Евгении нравилось, как здесь одевались мужчины. Она по-прежнему придавала большое значение внешнему облику - и своему, и окружающих, - и потому с удовольствием, хотя не без трепета окинула взглядом высокую фигуру царя. От Халена пахло лошадьми и кожей - из мягкой матовой темной кожи были его брюки и камзол, на голые плечи, привыкшие и к ледяному дождю, и к отвесным солнечным лучам, наброшен темный плащ. На ремне висит нож, большего не требуется правителю в его доме. Широкие браслеты из меди и серебра - единственные знаки отличия. Там, откуда пришла Евгения, мужчины не увлекались украшениями. На ее взгляд, Хален в своих браслетах и перстнях выглядел непривычно, но привлекательно.
- Не соблаговолит ли госпожа Евгения прогуляться со мной? - осведомился Хален с подчеркнутой вежливостью.
Евгения уже понимала сложные обороты и училась сама выражаться так же изысканно. Она с улыбкой подала ему руку. Его французская галантность в сочетании с древнегреческой брутальностью возбуждали ее и слегка веселили, как и многое в этом странном мире.
Она по-прежнему жила в самых богатых покоях женской части замка. Еще не так давно, когда были живы родители царя, в замке не было четкого деления на мужскую и женскую половины. У них была одна спальня на двоих и несколько общих комнат в башне, где росли дети. Но придворные чины и челядь традиционно жили отдельно - мужчины в западной части замка, женщины в восточной. После смерти старого царя мать Халена переселилась вместе с дочерью сюда, в убранный со старомодной громоздкой роскошью дом. Со временем в окружающих постройках собрались их женщины и слуги. Так и осталось, когда она умерла. Теперь дом старой царицы с его обветшалой монументальной мебелью и узкими окнами принадлежал Евгении в той же мере, что и Сериаде, и нередко, подойдя к окну и отодвинув тяжелую пыльную штору, она поднимала глаза к одной из высоких башен, где жил он, Хален Фарад, владыка Киары, царь иантийский.
