Комов вернулся один. Он был очень возбужден и высоким металлическим голосом приказал немедленно сворачивать лагерь. Фокин сунулся было к нему с вопросами. Он требовал объяснений. Тогда Комов тем же металлическим голосом процитировал: «Приказ капитана звездолета „Подсолнечник“. В течение трех часов свернуть синоптическую базу-лабораторию и археологический лагерь, демобилизовать все кибернетические системы, всем, включая атмосферного физика Васэда, вернуться на борт „Подсолнечника“». От удивления Фокин повиновался и принялся за работу с необычайным усердием.
За два часа вертолет сделал восемь рейсов, а грузовые киберы протоптали от базы до бота широкую дорогу в траве. От базы остались только пустые постройки, все три системы роботов-строителей были загнаны в помещение склада и полностью депрограммированы.
В шесть часов утра по местному времени, когда на востоке загорелась зеленая заря, выбившиеся из сил люди собрались у бота, и тут наконец Фокина прорвало.
– Ну хорошо, – начал он зловещим сиплым шепотом. – Ты, Геннадий, отдавал нам приказания, и я их честно выполнял. Но я хочу, наконец, узнать, зачем мы отсюда уходим?! Как?! – завопил он вдруг фальцетом, картинно выбросив руку. (Все вздрогнули, а Мбога выронил из зубов трубочку.) – Как?! Триста лет искать Братьев по Разуму и позорно бежать, едва их обнаружив? Лучшие умы человечества…
– Горе мое, – сказала Таня, и Фокин замолчал.
– Ничего не понимаю, – сказал он сиплым шепотом.
– Вы думаете, Борис, что мы способны представлять лучшие умы человечества? – спросил Мбога.
Комов угрюмо пробормотал:
– Сколько мы здесь напакостили. Сожгли целое поле, топтали посевы, развели пальбу… А в районе базы! – Он махнул рукой.
– Но кто мог знать? – сказал Рю виновато.
– Да, – сказал Мбога, – мы сделали много ошибок. Но я надеюсь, что они нас поняли. Они достаточно цивилизованы для этого.
– Да какая это цивилизация! – сказал Фокин. – Где машины? Где орудия труда? Где города, наконец?
– Да замолчи ты, Борис, – сказал Комов. – «Машины, города»… Хоть теперь-то раскрой глаза! Мы умеем летать на птицах? У нас есть медоносные монстры? Давно ли у нас был уничтожен последний комар? Машины…
– Биологическая цивилизация, – сказал Мбога.
– Как? – спросил Фокин.
– Биологическая цивилизация. Не машины, а селекция, генетика, дрессировка. Кто знает, какие силы покорили они? И кто скажет, чья цивилизация выше?
– Представляешь, Борька, – сказала Таня. – Дрессированные бактерии!
Фокин яростно крутил ус.
– И уходим мы отсюда потому, – сказал Комов, – что никто из нас не имеет права взять на себя ответственность первого контакта.
«Ах как жалко уходить отсюда! – думал он. – Не хочу уходить, хочу разыскать их, встретиться с ними, поговорить, поглядеть, какие они. Неужели, наконец, это случилось? Не какие-нибудь безмозглые ящеры, не пиявки какие-нибудь, а настоящее человечество. Целый мир, целая история… А у вас были войны и революции? А что у вас сначала было, пар или электричество? А в чем смысл жизни? А можно взять у вас что-нибудь почитать? Первый опыт сравнительной истории человечества… И нужно уходить. Ай-яй-яй, как не хочется уходить! Но на Земле уже пятьдесят лет существует Комиссия по Контактам, которая пятьдесят лет изучает сравнительную психологию рыб и муравьев и спорит, на каком языке сказать первое „э“. Только теперь над ними уже не посмеешься… Интересно, кто-нибудь из них предвидел биологическую цивилизацию? Наверное. Чего они там только не предвидели…»
– Леонид Андреевич все-таки феноменально проницательный человек, – проговорил Мбога.
– Да, – сказала Таня. – Страшно подумать, что здесь мог бы наделать Борька, будь у него оружие.
– Почему обязательно я? – возмутился Фокин. – А ты? Кто купаться ходил с резаком?
– Все мы хороши, – сказал Рю со вздохом.
Комов поглядел на часы.
– Старт через двадцать минут, – объявил он. – Прошу по местам.
Мбога задержался в кессоне и оглянулся. Белая звезда ЕН 23 уже поднялась над зеленой равниной. Пахло влажной травой, теплой землей, свежим медом.
– Да, – произнес Мбога. – Очень благоустроенная планета. Разве природе под силу создать такую?
Фишер сказал Сидорову:
– Ты поедешь на остров Шумшу.
– Где это? – хмуро спросил Сидоров.
– Северные Курилы. Летишь сегодня в двадцать два тридцать. Грузо-пассажирским Новосибирск – Порт Провидения.
Механозародыши предполагалось опробовать в разнообразных условиях. Институт вел работу главным образом для межпланетников, поэтому тридцать исследовательских групп из сорока семи направлялись на Луну и на другие планеты. Остальные семнадцать должны были работать на Земле.
– Хорошо, – медленно проговорил Сидоров.
