Вадим стоял, устало прислонившись к теплому борту машины, и смотрел на взрытый снег, на опрокинутые сани, на тела, скорчившиеся под лунным светом. Он слышал, как Антон грустно сказал:
– Комиссия по контактам, где ты?
Вадим потрогал бок. Кровь еще шла. Он почувствовал дурноту и слабость и забрался в кабину. Все было не так, все получилось нехорошо. Пленник лежал ничком, закрыв голову руками. Судя по всему, он ждал смерти, а может быть, и пыток. Над ним, не сводя с него глаз, сидел свирепый Саул. Подошел Антон и тоже влез в кабину.
– Что же ты? – спросил он.
Вадим с трудом проговорил:
– Ты знаешь, Тошка, меня ранили. Я сейчас ничего не могу.
Антон секунду смотрел на него.
– А ну-ка, раздевайся, – потребовал он.
– Эх! – с досадой крякнул Саул.
Вадим стащил куртку. Его мутило, и в глазах было темно. Он увидел сосредоточенное лицо Антона и лицо Саула, сморщенное от жалости. Потом он почувствовал прохладные пальцы у себя на боку.
– Ножом, – сказал Саул. Голос его доносился словно из-за стены. – Как вы все это неумело! Я бы его одной рукой взял.
– Это не он, – пробормотал Вадим. – Это мечом… один голый…
– Голый? – сказал Саул. – Ну, товарищи, этого даже я не понимаю.
Антон что-то ответил, но тут перед глазами Вадима поплыли круги и звездочки, и он потерял сознание.
– Смотрите, Антон, – заговорил Саул. – Антон! Он в обмороке, вы видите?
– Он спит, – сказал Антон. Он внимательно осматривал рану. Рана была рубленая и довольно глубокая. Удар пришелся под ребро, и меч расслоил мышцы. Антон облегченно вздохнул. Саул глядел через его плечо, встревоженно сопя.
– Плохо? – спросил он шепотом.
– Нет, вздор, – сказал Антон. – Через час все будет в порядке. – Он отстранил Саула. – Только вы сядьте, пожалуйста.
Саул откинулся в кресле и злобно уставился на неподвижного «языка». Антон неторопливо расстегнул мешок, вытащил банку с коллоидом и густо залил рану. Оранжевое желе сразу стало розовым, подернулось розовыми стрелочками – как пенка на молоке. Вот кровь, подумал Антон. Здоровенный парень Димка! Он посмотрел на лицо Вадима. Оно было немного бледнее обычного, но такое же спокойное и умиротворенное, как всегда, когда он спал. И дышал он, как всегда, носом – глубоко, бесшумно и просторно. Антон положил пальцы по сторонам раны и закрыл глаза.
Простейшие приемы психохирургии входили в подготовку звездолетчика. Практически каждый пилот умел вскрыть и срастить живую ткань, используя психодинамический резонанс. Это требовало большого напряжения и сосредоточенности. В стационарных условиях применялись нейрогенераторы, а в поле приходилось делать это по-знахарски, и каждый раз Антон жалел знахарей.
Словно сквозь сон, Антон слышал, как позади тяжело вздыхает и ворочается Саул и бормочет, всхлипывая, пленник. От пленника в кабине стоял неприятный кислый дух.
Антон открыл глаза. Рана затянулась, выдавив коллоид, – теперь это был просто розовый шрам. Пожалуй, хватит, подумал Антон. Иначе не смогу вести глайдер. Он был весь мокрый.
– Ну, вот и все, – сказал он, переводя дыхание.
Саул приподнялся и посмотрел на рану.
– Черт знает что, – проворчал он. – Как вы это делаете?
Антон огляделся и вздрогнул. Снаружи к фонарю прильнули страшные лица, тощие, с ввалившимися щеками, оскаленные. В этом была какая-то древняя исконная жуть: словно мертвецы заглядывали в твой дом. У Антона мороз пошел по коже. Саул сдвинул мохнатые брови и погрозил пальцем. По спектролиту бесшумно застучали костлявые кулаки.
– Домой идите! Домой! – громко сказал Саул.
Антон стал одевать Вадима.
– Сейчас полетим, – сказал он.
– Вы их всех поубиваете.
Антон покачал головой и перебрался на место водителя. Глайдер дрогнул и начал медленно подниматься. Лица за фонарем пропали. Длинная костлявая рука с обломанными ногтями скользнула по спектролиту и тоже пропала.
Развернув глайдер на пеленг «Корабля», Антон дал полный ход. Он спешил – была уже полночь.
– Что они в нем нашли? – пробормотал Саул. – Эсэсовец, животное, я сам видел, как он колол их пикой – подгонял.
Антон промолчал.
– О господи! – сказал Саул. – Сколько на нем всякой гадости. Так и ползают…
– Что ползает?
– Что-то вроде вшей. Надо сначала его вымыть и все продезинфицировать…
Вот и еще одно дело, подумал Антон. Саул, словно угадав его мысли, добавил:
– Ничего, я сам этим займусь. Только бы он не издох с непривычки.
Антон вел глайдер на максимальной скорости, держась в ста метрах над землей. Маленькая яркая луна стояла почти в зените, красный серп давно зашел, а навстречу из-за белого горизонта поднималась третья луна, розовая и сплющенная. Вадим пошевелился, громко зевнул и, пробормотав: «Ты меня залечил?» – снова заснул.
– Что он делает? – спросил Антон. Он так устал, что ему не хотелось оборачиваться.
– Кто?
– «Язык».
– Лежит. Воняет. Давненько не слыхал этого запаха.
