Перед Антоном стоял стройный светлолицый парень в трусах и тетраканэтиленовой куртке, черноглазый и испуганный.
– Хорош? – спросил Саул насмешливо.
Антон засмеялся.
– Красивая раса, – сказал он. – Здравствуй, младший брат.
Младший брат смотрел на него круглыми от страха глазами. Ну до чего славный парнишка, подумал Антон.
– А вот это было у него под шубой, – сказал Саул и положил на стол твердый пакет.
Пленник сделал движение к пакету.
– Н-но, – грозно сказал Саул. – Опять? Я тебя!
Пленник съежился. По-видимому, интонации Саула он уже усвоил хорошо. Антон взял пакет, осмотрел его и вскрыл. В конверте из отлично обработанной кожи лежали замысловато сложенный лист бумаги, какой-то чертеж и несколько кусков окровавленного тампопластыря.
– Понимаете? – сказал Саул. – Это они ободрали с раненых.
Антон вспомнил изуродованных людей в шеренге и стиснул зубы.
– Это, наверное, донесение, – сказал он, помолчав. – О нашем появлении. Вадим! – позвал он.
Пленник вдруг заговорил. Он говорил быстро, ударяя себя ладонями по груди, на лице его были ужас и отчаяние, и это странно не вязалось с резкими и даже как будто насмешливыми интонациями его голоса. В зал спустился Вадим и остановился позади пленника, прислушиваясь. Пленник замолчал и закрыл лицо руками.
– Посмотри-ка, Вадим, – сказал Антон, протягивая листок.
– О! – сказал Вадим. – Письмо! Это же просто прелесть! Вдвое меньше работы!
Он взял пленника за рукав и повел в рубку, на ходу рассматривая листок. Пленник покорно плелся за ним. Саул внимательно изучал чертеж.
– Я не специалист, – сказал он, – но, по-моему, это точное изображение внутренности того танка. Помните, в котловане?
Он перебросил чертеж Антону. Чертеж был сделан синей краской, очень аккуратно, но на бумаге было много следов грязных пальцев. Это был план кабины-шумовки – по-видимому, очень точный план. Некоторые отверстия были отмечены грубо намалеванными крестиками, некоторые просто зачеркнуты. Антон зевнул и потер глаза. Ну вот, вяло подумал он. Отличные чертежи делают рабовладельцы.
– Слушайте, капитан, – сказал Саул, – идите спать. Все равно, пока наш лингвист не кончит, вы никому здесь не нужны.
– Вы думаете?
– Уверен.
Голос Вадима из рубки потребовал:
– Кофе и банку варенья.
– Сейчас! – крикнул Саул. – Идите, идите, Антон, – сказал он.
– Никуда я не пойду, – сказал Антон. – Я – здесь.
Он закрыл глаза и перестал сопротивляться. Он спал неспокойно, часто просыпался и открывал глаза. Он видел, как на цыпочках проходил Саул – в одной руке у него была пустая банка, в другой кофейник. В следующий раз Саул прошел в рубку с заставленным подносом, и в кают-компании пахло томатом. Потом Саул очутился за столом. Он задумчиво сосал пустую трубку и внимательно разглядывал Антона. Сверху из рубки доносились монотонные голоса. «Су-у… Му-у… Бу-у…» – говорил Вадим, и механический голос повторял: «Су-у… Му-у… Бу-у… Работать – ка-ро-су-у… Рабочий – каро-бу-у… Стать рабочим – карому-у…» Сон наплывал и уплывал снова. Голос Вадима непонятно вещал: «Блистающий… великий и могучий утес… идай-хикари… тика-удо…», и визгливый голос пленника поправлял: «Тико-о… удо-о…» Вадим кричал: «Саул! Кофе!» – «Третий кофейник!» – недовольно бормотал Саул.
Потом Антон проснулся и почувствовал, что больше не хочет спать. Саула в зале не было. Изрядно осипший голос Вадима старательно выговаривал наверху: «Соринака-бу… торунака-бу… сапонури-су…» Пленник что-то басовито ворковал в ответ. Антон взглянул на часы. Было три часа утра местного времени. Ай да структуральнейший, подумал Антон с уважением. Его вдруг охватило нетерпение. Надо было кончать.
– Димка! – крикнул он. – Как дела?
– Проснулся? – сипло отозвался Вадим. – Мы тебя ждем. Сейчас спускаемся.
Из каюты высунулась голова Саула.
– Уже? – осведомился он. Из приоткрытой двери валил дым.
– Входите, Саул, – сказал Антон. – Сейчас начнем.
Саул сел в кресло и бросил на стол чертеж. Из рубки спустился пленник, его покачивало. Щеки у него были вымазаны вареньем. Не обращая ни на кого внимания, он остановился и стал смотреть вверх с выражением собачьей почтительности в глазах. Сверху уже спускался Вадим, держа в обнимку большой блестящий ящик – приставку-анализатор. Он подошел к столу, поставил анализатор и рухнул в кресло. На лице у него было ликование.
– Я гений! – сообщил он сипло. – Я ум-ни-ца! Великий и могучий утес! Хикари-тико-удо!
При этих словах пленник перестал облизывать пальцы и сложил почтительно руки перед грудью.
– А? – вскричал Вадим, простирая к нему руку. Потом он заявил:
