МАЖАРОВА. Да, но Сергею Николаевичу не передавала, потому что ни он, ни я никакого влияния на ход вступительных экзаменов Игоря в университет не оказывали. Никто никому не звонил и даже не собирался…
КРЮКОВА. Врет, она врет… А как же с экзаменом по математике?
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Очень просто. Мы допрашивали профессора Гаврилова. Вот что он показал. — Следователь достал протокол и прочитал: — “На письменном экзамене по математике я обратил внимание на абитуриента Крюкова. Подход к решению задачи был нетрадиционным, интересным, творческим… Но в силу сложившихся обстоятельств я на несколько минут вышел из аудитории, а когда вернулся, то узнал, что мой напарник ассистент Гриничев поставил Крюкову “неудовлетворительно”. Я был поражен. Познакомился с черновиком ответа. Задал еще несколько вопросов и убедился, что мое первоначальное суждение о математических способностях абитуриента Крюкова было верным: он способный, творчески мыслящий молодой человек. И формально оценивать его знания, как это хотел сделать ассистент Гриничев, нельзя. Мне удалось убедить коллегу по кафедре исправить двойку на пятерку. Убежден, что мы тогда поступили правильно. А что касается давления на меня сверху при оценке знаний Крюкова, то его не было, как не было и в отношении других абитуриентов”.
КРЮКОВА. Значит, Игорь сам…
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Абсолютно точно — сам! И благодарить надо было сына, школу и отца…
Гражданка Мажарова, вы действительно хотели помочь семье Крюковых получить квартиру?
МАЖАРОВА. Конечно, нет. Я просто была не в силах отказаться от денег, которые предложила Крюкова… Они мне так были нужны! Потом я думала, как покончить с этой аферой… И придумала новую, с арестом, следователем, прокурором. Крюкова клюнула… Таким образом, я сразу, как говорится, убила двух зайцев.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Уточните, пожалуйста, свою последнюю мысль.
МАЖАРОВА. Ну, во-первых, мне не надо было возвращать “аванс” за квартиру, а во-вторых, Крюкова дала мне еще солидную сумму… Теперь ясно?”
Прокуратура города возбудила также уголовное дело в отношении Фаины Петровны. Махровая спекулянтка была арестована. На допросах выяснилось, что от нее тянутся нити кое к кому из директоров южноморских магазинов и баз. Но это уже тема для отдельного разговора.
Судебный процесс над Мажаровой и Крюковой вызвал большой интерес в городе. “Вечерний Южноморск” опубликовал по его материалам фельетон. Это, по мнению газеты, должно было послужить уроком для тех, кто во что бы то ни стало хочет заполучить престижного мужа или жену.
День, когда произошло событие, о котором я хочу рассказать, запомнился очень ярко. Это было второго сентября, начало учебного года (на первое выпало воскресенье). Моя жена ушла на службу раньше всех, так как работает у черта на куличках. Потом умчался сын Володя, которому вечно не хватает десяти минут. Он сменил в этот день привычные джинсы на строгий костюм, однако же наотрез отказался от галстука. Последним покидал квартиру я.
Лето в этом году задержалось. С утра было жарко. Улицы города превратились в живую движущуюся клумбу: тысячи учеников, отутюженных и причесанных, торжественно несли в руках букеты цветов. Особенно трогательно выглядели первоклашки, горделиво шествовавшие в сопровождении бабушек, дедушек или мам и пап.
А когда я возвращался после работы тем же маршрутом домой, мне изредка попадались спокойные и сосредоточенные мужчины, а чаще — женщины с охапками уже чуть увядших и растрепанных гладиолусов, георгинов и роз. Это возвращались с работы учителя.
В подъезде я столкнулся с Володей. Он был в том же костюме, но теперь при галстуке. В одной руке сын держал огромный букет едва распустившихся бутонов “Глории Дей”. Розы были с нашего садового участка. В другой он нес что-то завернутое в бумагу, перехваченную шелковой лентой.
— “Лебединый дуэт”, — догадался я.
— Да, папа, — ответил Володя.
Над этой лесной скульптурой (страсть, заимствованная у меня) он корпел последние полторы недели, пустив в дело привезенный с Северного Кавказа причудливый корень сосны.
— На свидание? — поинтересовался я.
— На свадьбу… Дай трояк на такси. Опаздываю. Расставшись с тремя рублями, я спросил, когда его ждать.
— Не знаю, — бросил на ходу сын. — Но не волнуйся, буду трезвым. Абсолютно! — подчеркнул он с улыбкой.
В тот год борьба с алкоголизмом, а точнее, с продажей спиртных напитков велась особенно активно.
Я хотел еще узнать, на чью свадьбу он торопится, но Володи уже и след простыл.
На столе в большой комнате меня ждал еще один сюрприз — записка. “Захар! Соня рожает. Обед на плите. Даша”.
Соня — ближайшая подруга жены. Она ждала четвертого ребенка. Младшей девочке шел лишь третий год. Муж Сони в командировке. Значит, сейчас Даша усаживает за стол старших детей подруги, а маленькую будет кормить из ложечки…
