В прошлом году им повезло. Они отыскали среди обломков разбившегося о рифы галеона золотой брусок, два золотых слитка, два обломка золотых брусков и золотой слиток поменьше, много серебряных монет и украшенные жемчугом пуговицы — наверное, от капитанского камзола, всего на шестьсот пятьдесят тысяч долларов…
Сеймур перечислял находки и называл цифры, словно речь шла не о бесценных предметах старины, а просто о каких-то выгодных товарах, потом добавил:
— И вот эти часы. — Он вынул из кармана и покачал на ладони тяжелые золотые часы с выпирающими, как стенки бочонка, крышками.
Искатель сокровищ нажал на головку, крышка с мелодичным звоном открылась.
Циферблат был покрыт небесно-голубой эмалью, не потускневшей за века под водой. Римские цифры были составлены из крошечных серебряных шпеньков.
— Конечно, механизм пришлось заменить, — сказал Сеймур. — Все начисто съела коррозия. Но от растворившихся стрелок остался отпечаток на циферблате, ставший заметным на рентгеновском снимке. По нему мы узнали, когда именно пошел ко дну галеон: часы остановились в одиннадцать сорок. А на крышке — видите? — выгравировано имя часовщика — Жан Клондель. Оно помогло выяснить, когда были сделаны часы — в конце семнадцатого века, в Амстердаме.
Искатель сокровищ становился все разговорчивее и уже начал хвастать, что они надеются найти здесь адмиральский корабль “Дон Педро”, затонувший во время шторма 16 марта 1668 года.
— Мы это точно выяснили, раскопали секретные документы в архиве…
Но тут его остановило громкое предостерегающее покашливание. Мы оглянулись и увидели, что к нам незаметно подошел еще один искатель сокровищ — багроволицый толстяк в смокинге и галстуке бабочкой, словно он был не на безымянном островке, затерянном в океане, а собирался куда-то на званый вечер или прием с коктейлями. Впрочем, на голове у него красовалось сомбреро с широченными полями, никак не вязавшееся с изысканным костюмом.
— Мой компаньон Арчибальд Крейс, — сразу помрачнев, представил его Сеймур. — Врач-стоматолог.
Увлекательная беседа оборвалась. Сеймур притих, насупившись, и поспешно спрятал часы. Молчал и его компаньон, сердито рассматривая нас маленькими свиными глазками и помаргивая белесыми ресницами.
Сергей Сергеевич сделал еще одну попытку восстановить наладившиеся было хорошие отношения и попросил у искателей сокровищ позволения сфотографировать на память их чудесную яхту. Толстяк только посопел в ответ. Но Сеймур не устоял и милостиво разрешил:
— Пожалуйста, если она вам действительно так понравилась.
Сергей Сергеевич начал перебегать с места на место с фотоаппаратом в поисках самой выигрышной точки. Я последовал его примеру.
Но тут к нам с угрожающим бурчанием двинулся еще один неведомо откуда появившийся тип — плотный, приземистый, длиннорукий, как горилла. Рожа у него была прямо-таки пиратская, грязная рубашка расстегнута чуть не до пояса.
Сергей Сергеевич, уже сделавший несколько снимков, остановился и, опустив фотоаппарат, вопросительно посмотрел на Сеймура.
— Убирайся! — сказал тот громиле. — Он фотографирует мою яхту. Кому нужна твоя облезлая “Мария”!
Человек остановился, озадаченно оглянулся на стоявшие у берега суда, поскреб когтями в лохматой шевелюре и, что-то ворча, медленно, вразвалку удалился.
— Он думал, будто вы фотографируете их замарашку “Марию”, — засмеялся Сеймур. — Вон ту облезлую посудину. Идиот.
Мы посмеялись, сделали еще несколько снимков, Сергей Сергеевич поблагодарил Сеймура и его по-прежнему мрачно молчавшего компаньона. Попрощавшись с искателями сокровищ и пожелав им удачи, мы пошли к дирижаблю.
— Ну и публичка! — покачал головой профессор Лунин, когда мы остановились на вершине бугра, чтобы передохнуть и бросить прощальный взгляд на лагерь “честных авантюристов”. — Инженер-строитель и врач-стоматолог!
— А громила с пиратской рожей?! — сказал я.
— Да, хорош, — засмеялся Лунин. — И как вырядились все…
— Ничего в них забавного нет! — вдруг горячо воскликнул Гриша Матвеев. — Пираты они, хищники! Представляете, что после них от предметов древности остается?! Паразиты! Неужели на них никакой управы нет?
— Думаю, в здешних пустынных краях никакие законы вообще не действительны. Сплошное беззаконие. Надо нам поскорее убираться отсюда подобру-поздорову, — с напускным испугом произнес Андриян Петрович и, засмеявшись, зашагал по раскаленному песку к дирижаблю.
— А мы вас заждались. Я даже выкупаться успел, — встретил нас Костя. — Хороша водичка, только тепловата. А вы что-нибудь узнали?
— На пиратов нарвались, — ответил Лунин.
— Ну да? — Костя недоверчиво посмотрел на каждого из нас. — Разыгрываете?
— Давайте взлетать, потом все расскажем, — распорядился Сергей Сергеевич. — Времени у нас мало.
Мы еще пролетели на запад. Вода внизу была все такой же мутной и полной всякого мусора. Над обломками снесенных ураганом хижин и сломанных пальм с жалобным криком сновали качурки. Безлюдны и пустынны были берега проплывавших под нами островков.
— Надо, пожалуй, возвращаться, — озабоченно посмотрев на часы, произнес Сергей Сергеевич.
