– Не бойся, – тихо повторил Катон, улыбнувшись. – Маленьким девочкам не место здесь, так что я тебе помогу.
– Сколько ей? – произнес кто-то из его спутников.
Стелла хотела получше рассмотреть его, но успела заметить лишь черные волосы да стальные глаза – Катон, все еще державший девочку за подбородок, повернул ее голову к себе.
– Не больше пяти, наверное, – ответил он, посмотрев в глаза так пристально, что Стелле даже стало неуютно. – Совсем юная, следовательно, очень вкусная.
– Почему же ее не тронули?
– Скажешь мне? – спросил Катон уже у нее, улыбнувшись так широко, что стали видны клыки. – Почему тебя не тронули? Темные создания, твари, шеду, демоны – называй как хочешь, только скажи, почему они пощадили тебя.
Тогда Стелла не знала, что заставило ее не сказать, а показать, но после поняла, что совершила непоправимую ошибку. Если бы все было иначе, она, возможно, была бы свободна от непоколебимого чувства ответственности, вины и благодарности, которое взрастил в ней Катон, и оставила бы Охоту намного раньше.
Или же была бы мертва.
Стелла не представляла, как у нее это получается – она просто меняла одно обличье на другое, сбрасывая или разрывая одежду, которую проклятие никогда не касалось, и уже смотрела на мир острыми волчьими глазами, чувствовала все запахи и то, что было недоступно ей как человеку.
– Интересно, – протянул Катон, выпрямляясь. В обличье волчицы Стелла была крупнее, но ненамного, и теперь в холке достигала ему середины бедер. – Ты можешь меняться по своему желанию?
Стелле достаточно было кивнуть мохнатой головой или дернуть ушами, но тут она почему-то вновь стала человеком – маленькой девочкой с растрепанными светлыми волосами, оказавшейся теперь совсем нагой.
– Интересно, – повторил мужчина, оглядев ее с головы до ног.
Он сделал совсем легкий взмах рукой, ни к кому конкретно не обращаясь, и другой мужчина, до этого говоривший с ним, мгновенно оказался рядом, с какой-то тканью в руках.
– Держи, – улыбаясь, произнес Катон. – Надень, иначе совсем замерзнешь.
Стелла покорно надела плащ.
– Ты не голодна? – непринужденно продолжил мужчина, помогая ей поплотнее запахнуть плащ. – Мы как раз заметили очень крупного оленя. На ужин – самое то. Что скажешь?
Стелла не знала, что сказать. Она, укутавшись в теплый плащ до самого носа, смотрела на мужчину перед собой и не понимала, что делать. Позади было что-то, что могло напугать ее, с медным запахом, который приносил ветер. Впереди – размытые за туманом пейзажи просевших, полуразрушенных домов и поваленных деревьев, а также люди, которые внимательно следили за ней. Их лошади, состоявшие из подрагивающих теней, нетерпеливо взрывали землю копытами, громко отфыркивались и мотали головами.
Ей следовало отказаться. Сказать, что как-нибудь справится сама. Но она смотрела Катону в глаза, видела его широкую, расслабленную улыбку, откуда-то знала, что он не навредит ей, и потому кротко кивнула, соглашаясь на предложение.
Катон протянул руку, и девочка взяла ее, очень тихо сказав:
– Меня зовут Стелла.
– Приятно познакомиться, Стелла, – бодро произнес он, за руку ведя ее к одному из коней. – Добро пожаловать в Дикую Охоту.
Первое время она действительно думала, что боги послали Охоту ей на помощь.
В мире, в котором они жили, творился настоящий хаос. Чудовища выползали из-под земли и нападали на всех, кто не мог оказать достойное сопротивление. Крылатые твари заслоняли собой небеса и отрывали от земли тех, кто не был достаточно быстрым, чтобы убежать. Откуда-то появившиеся города, деревни и храмы рушились и возвращались к своему первоначальному состоянию, сгорали в огне и хоронили под собой многих несчастных, не успевших выбраться. Ветер приносил стенания раненых и умирающих, язык тварей, который Стелла не понимала, звук дождя из крови, окроплявшей поля, треск погребальных костров и заверения в том, что этот мир сдастся так же, как сдались остальные.
Но Стелла почти не обращала на это внимания. Центром ее искаженного мира стала Дикая Охота, которая странствовала по всем землям – видимым и невидимым – и могла оказаться там, куда другим путь был закрыт. Холодный ночной ветер трепал ее шерсть, когда Катон, Иан и другие Охотники учили волчицу выслеживать и загонять дичь, мышцы крепли, пока она преодолевала многие лиги вслед за тенями Охоты, а окружающий мир рушился и создавался заново.
Один раз, когда они оказались на выжженных чьим-то жестоким огнем земле, полной серого песка и пепла, Катон спросил у нее:
– Ты знаешь, почему все было именно так?
Большую часть времени вне лагерей, которые они устраивали в различных точках мира, Стелла проводила в обличье волчицы и потому просто помотала головой из стороны в сторону.
– Здесь была Башня, – продолжил Катон, раскинув руки, будто хотел разом охватить всю мертвую землю, простиравшуюся на многие лиги вокруг. – Очень сильная Башня, которая несколько месяцев удерживала Третьего. Ты ведь знаешь, кто такой Третий?
