Он видел этот сон каждый раз, когда по-настоящему засыпал, но теперь крайне редко после него просыпался в холодном поту. Поначалу – каждую ночь, когда мог заснуть и страдал из-за воспоминаний. А после – все реже и реже, пока не убедил себя, что сделал то, что должен был.
Раньше он не спал именно из-за того, что видел этот сон. Потом из-за того, что сон стал не нужен. Кошмар приходил редко, однако Третий был осторожен и иногда недели, если не месяцы, не ложился спать, стоило хоть одному событию того страшного дня вернуться во сне. Сегодня было намного хуже. Он видел и чувствовал все от начала и до конца.
Третий лежал на кровати прямо в одежде. Он не помнил, как дошел до своих покоев, как закрыл двери и как лег. Какое-то время сальватор говорил, что ему даже не нужна кровать, которая будет лишь зря занимать место. Он редко даже просто садился на нее, только если случались те проклятые приступы. Но теперь он почему-то лежал и, судя по помятой одежде и сбитому в сторону тонкому одеялу, лежал давно.
Третий плохо соображал. В последние дни подобное состояние стало обычным для него, и это было очень нехорошо. Он не мог нормально обучать Пайпер, принимать отчеты и донесения, отвечать на письма и приветствовать прибывающих гостей. Он не сопровождал Первую во время прогулок в городе, только знал, что Магнус, Стелла и Эйкен всегда с ней. Иногда к ним присоединялся Джинн, но вчера он, кажется, отправился к храму южнее Омаги, чтобы найти там части изучаемого им трактата. Или это было не вчера?
Третий никогда не терялся во времени.
Он повернул голову. Нотунг, спрятанный в ножнах, стоял возле кровати. Протянув руку и коснувшись пальцами холодной костяной рукояти с навершием в форме орлиной головы, Третий испытал облегчение. Легендарный Нотунг, выкованный Варгом и украшенный кусочками рогов священного белого оленя Инглинг, которого Лайне убил во время Матагара, все еще взывал к крови. Он все еще принадлежал Третьему.
Сальватор встал. Постепенно события прошедших дней стали выстраиваться в четкую линию: он вспоминал приготовления к празднеству, наставления Джинну и другим магам, предостереженя от Киллиана.
С того дня, как он сорвался на улицах Омаги, прошло две недели.
Третий не сумел себя сдержать. Он знал, какой опасной бывает слепая надежда на лучший исход, и вопреки этому все равно надеялся, что Стефан в безопасности. Еще до Вторжения маг обосновался во Втором мире, где нашел и спас человеческую девушку, в которой пробудилась магия. Ради того, чтобы она проснулась, Третий совершил Переход. Однако он не знал ее дальнейшую судьбу. Помнил, что Гвендолин говорила, что Стефан выпросил еще одно приглашение на прием Лайне и даже убедил ее помочь найти подходящее платье, но никто так и не увидел его спутницу. Третий подумал, что это достаточное доказательство того, что Стефан в порядке.
Пайпер не солгала. Третий чувствовал, как она была напряжена и напугана, когда отвечала на его вопрос, и ненавидел себя за настойчивость. Он лишь хотел понять, кто оказался достаточно силен и смел, чтобы использовать сомнус. Но раз в сомнус был погружен именно Стефан, шансов на его спасение не было. Нет ни одного мага, способного удержать его в стабильном состоянии столько, сколько потребуется Третьему, чтобы придумать, как помочь.
Сальватор сбросил пропитавшуюся потом рубашку и замер, только сейчас почувствовав запах крови. Третий сжал ткань в руках, разглядывая кровавые синие пятна. Значит, это случилось снова.
Он отбросил рубашку, решив избавиться от нее позже. Он никогда не позволял слугам заходить в его покои и убираться в комнатах, никто не трогал его одежду, если он сам не отдавал ее. Третий не хотел, чтобы все видели кровь и чувствовали запах боли и страха, впитавшиеся в ткань.
Если с той прогулки прошло две недели, значит, до празднества осталось всего два дня. Третьему предстояло сделать так много, что он не понимал, в какой момент сдался перед усталостью и позволил ей затащить себя в очередной кошмар, никогда не менявшийся.
Первый день празднества был в самом разгаре, но Третий явился на пир только вечером. Киллиан с самого утра напоминал, чтобы тот не опаздывал, но сальватор игнорировал его. Он также проигнорировал требование Даяна надеть новый камзол, который портной сшил специально для этого празднества. Третий, как всегда, облачился в простую белую рубашку и темные штаны, надев поверх легкий темно-синий камзол без украшений. Лишь в последнюю минуту он подумал, что, возможно, стоит больше постараться над своим внешним видом, однако отбросил эти мысли и наконец явился на пир.
