Когда Робин закончил, он обернул бумагу вокруг рукоятки стрелы, привязал ее туда веревкой из человеческих волос и вернул стрелу в колчан. Теперь это был вопрос времени.
Туземцы оказались на удивление мирными, если учесть языковой барьер. Они были застенчивыми, спокойными и по-своему простыми, все жили в травяных хижинах вокруг грейлстоуна. Они позволили Робину и его людям поместить их граальчики в неиспользованные прорези грейлстоуна, а потом собрались в дальнем конце деревни, чтобы соблюдать осторожность.
Робин насчитал двадцать пять мужчин и тридцать женщин. Он заметил, что каждый из мужчин держит наготове длинное копье с наконечником из рыбьей кости, хотя ни один не делал враждебных движений.
— Полинезийцы, — предположил брат Тук, — или с каких-нибудь других тихоокеанских островов. — Он побывал социологом прежде, чем его завербовали в шайку веселых молодцев; одна из причин, по которым он к ним присоединился, была — повидать побольше народу, воскрешенных на берегах Реки. — Возможно, они никогда не видели белого человека в своей естественной жизни.
Кивнув, Робин забрал свой граальчик из грейлстоуна после того, как прогремел разряд.
— И какова, ты считаешь, возможность, что они нападут?
Тук поколебался:
— Они были дружественным народом. Но я бы не хотел испытывать нашу удачу.
— Тогда пошли, — скомандовал Робин остальным своим людям. Назад, к Реке. Не будем рисковать гостеприимством тем, что станем есть у них на виду.
Он повел их назад к скале. Вилл Скарлет стоял на страже, внимательно глядя, не проплывет ли речное судно.
— Никаких его признаков, — доложил он. Робин медленно кивнул:
— Уверен, что на этот раз у них задача разведать что-то, — сказал он. — Они вернутся.
— Это на таком-то судне? — выразил сомнение Маленький Джон, и его кустистые брови сошлись на переносице. — Им бы дойти до конца Реки. Для чего бы им возвращаться сюда?
— Да по любой из десяти причин.
Робин присел на корточки и открыл свой грааль. Там он нашел хрустящие вафли, маленький пакетик того, что выглядело вроде орехового масла, ломтики сушеного мяса и бутылочка бренди… так же, как обычные табак, марихуана и жвачка грез.
Робин откусил кусочек мяса и продолжал:
— Во-первых, пароход — один из самых ценных на Реке, прекрасно оборудованный, — но он сжигает дерево. Они должны будут приставать к берегу всякий раз, когда оно кончается. Уверен, что они останавливаются только на безопасных заранее предусмотренных базах, а если они хотят разведать новую территорию, они вообще не станут останавливаться. Когда у них останется мало горючего, они помчатся домой. Может, через два дня, может, через три. Во-вторых, у них на борту недостаточно народу для продолжительного путешествия. Был бы это мой кораблик и собирался бы я уехать далеко, я бы доверху набил его вооруженными людьми. Каждый тиран на Реке попытается его украсть, если у них будет хотя бы полшанса.
— Тень Роберта Фултона, — пробормотал почти про себя Маленький Джон.
— Но если ты неправ, — сказал Вилл Скарлет Робину.
Робин сверкнул ослепительной улыбкой:
— Если он не вернется через неделю, мы отправимся дальше.
В прежние деньки, до Воскрешения, Робин был хорошо обученным классическим актером по имени Эдмонд Хоуп Брайор. Начиная с шестилетнего возраста, он двадцать два года играл на сцене маленькие роли, до своего перехода в Голливуд и к голубому экрану. После трех трагических любовных историй, восьми легко забытых вестернов (критика отмечала больше лошадей, чем его актерский талант), и одного гангстерского фильма, в котором в самом конце его убивает юный Спенсер Трейси, он совершил большой прыжок к игре на телевидении, прослыв enfant terrible[38].
Роль Робина Гуда в показываемом дважды в неделю сериале «Робин Гуд и его веселые молодцы» начинающего драматурга Дюнона Петворка должна была сделать его героем десятка тысяч детей. Он точно это знал, когда подписывал контракт. Он знал также, что никогда не достигнет быстрого успеха в кино, так же как не достиг его на сцене.
Но только Диаболо, белый жеребец с дурным характером, когда продюсер настоял на том, чтобы он поехал на нем верхом, сбросил его на первой же съемке «Робина Гуда и его веселых молодцев». Настоящих воспоминаний после этого у Эдмонда уже не было, он только запомнил, что видел, как пол киносъемочного павильона помчался навстречу ему.
Сломанная шея, как он понял, немедленная смерть — или около того.
За три года странствий по берегам Реки он ни разу не встретил никого, кто бы подтвердил его подозрения. Он часто думал, что это и неважно: он все равно оставил свою прежнюю жизнь и принял другую: жизнь Робина Гуда. Это была роль, играть которую он родился, мечта с самого детства, из которой он никогда так и не вырос.
