Внимательно наблюдающий за ней собеседник покачал всем телом, расслабляя захват Древа. Однако выражение змеиной морды нельзя было назвать недовольным.
– Плюнуть… – он задумчиво огляделся и невольно облизнулся, остановив взгляд на пасущемся неподалеку Агнце. – Это мошно!
Волнообразные движения затрясли тело Трояна, он, словно помпа накачивал количество жидкости, достаточное для воздействия на объект в центнер весом. А затем алая пасть раскрылась и девятый вал слюны, горчащей соком одуванчика, окатил ни о чём не подозревающего зверя.
Агнец взблеял, поднялся на дыбы, заколотив передними копытами по воздуху с силой, достойной Буцефала. И начал раздуваться справа и слева равными розовыми почками, которые с чмоканьем лопнули, выпуская наружу оскаленные жабры. Голова в оригинале, меж тем тоже видоизменялась, рот увеличился, полезли кривые зубы, и выпученные глаза, совершающие колебательно‑вращательные движения. Тело барана вытянулось, покрылось чешуей, заострило хвост чернокрылым шаттлом…
На поляне, дико оглядываясь, лежала гигантская зубастая рыба.
– Ой, блин… – пробормотал Змий и на всякий случай подтянул опешившую Еву к себе поближе – под защиту стальных колец. – Лёвушшшка, здравссствуй…
– Шшшш, – поморщился Змий. – Не ори так, Дар Моря!
– Что с ним? – испуганно пискнула Ева.
– Модифиссировался, – задумчиво покивал Троян. – Поддался тёмной половине… Зачем иссскупать грехи, если можно проссто уничтошшить того, кто грешшит? Ффи, как примитивно!
– Плюнь его обратно! – потребовала Ева.
– Не могу! – покаянно повесил голову Змий. – Я так и не понял, как это полушшилось… Видать, шшто‑то такое ессть в сслюне, изменяюшшее генетическую сструктуру прототипа…
Рыба, меж тем, оперлась на короткие толстые плавники, приподняла тушу над Садом и, влажно блестя зубами, посмотрела в сторону нового мира.
– Крассиво! – умилился Змий.
Ева изо всех сил стукнула его по носу.
– Верни Агнца обратно! – взвизгнула она. – И убери этого головастика!
– Левиаффана‑то? – на всякий случай уточнил Змий. – Беги, дитя, рассбуди Отца, а я его придершшу пока… Сскажи – гибель мира!
Он ласково подтолкнул девочку в спину, придавая ускорение, а сам пополз навстречу рыбе.
– Ты, главное, не волнуйсся, – усмехнулся, – ссссс кем не бывает! Ну, вышшел из сссебя с моей помошшью… Подумаешшь! А мир ссейчас я тебе пошшрать не дам! Он мне ешо нушен! Новая игрушшка! Непознанная…
Взбешенное чудовище с неожиданной прытью бросилось в его сторону. Полетели комья земли, вывороченные с корнем деревья, ошмётки кустов. Змий грудью прикрыл от удара Древо, на котором алел почти дозревший Плод. Столкновение потрясло Вселенную до основания. В новом мире случился катаклизм, уничтоживший динозавров и прочий гнус, отчасти изменили свои контуры материки.
Кривые клыки Вселенского Пракита зловонно щёлкали в секунде от хвоста Змея, кольцо пирсинга в раскрутившемся языке последнего простукивало бронированную чешую врага на предмет слабого места.
– Отец, это что ж такое твАриться? – захлопало крыльями и запричитало у чайника на все, придуманные и непридуманные голоса. – Кто этого А‑Туина, прости осподи, впустил?
– Яаааа, – заревела Ева, вплетая минорную ноту в перкуссию боя, – это я Трояна попросила плюнуть…
Окончательно не проснувшийся Отец с силой потёр щёки. Пробормотал:
– Сон разума, однако! – покосился на девочку, неожиданно чмокнул её пушистую макушку и грозно сказал: – Не реви! Успеешь ещё…
– Поддержку с воздуха? – любезно предложила Птица.
– Выполняй!
Белое тулово коротколапо разогналось в глиссаде поляны, с низким гудением поднялось в воздух, сделало круг над местом боя. Противников почти не было видно – до того молниеносными движениями они обменивались. Однако сине‑зелёная туша, усиленная инерцией пожранных галактических грехов, явно теснила Змия к Древу.