– А вот и видела! – обиделась Ева. – К Деде давеча прилетал. Дядей Мишей кличут! Подарил мне тапочки с зайчиками! Та‑а‑акие мягонькие!
– Тьфффу! – сплюнул Змий. – Лицемерие! Тапошшки! Сначала тапошшки, а потом туфли и сумочка! Плафали, знаем!
Девочка сердито шлёпнула по земле змеевым хвостом.
– Не отвлекайся, Троян! Говори слово!
– Лисссемерие! – сердито зашипел тот.
Ева задумалась.
Неслышно подкравшаяся Птица трубно рявкнула прямо аспидово ушное отверстие. Тот подскочил, вмиг всполз по стволу на дерево и скрылся в листве.
– Пуганый какой! – пожала плечами Птица и села рядом с Евой на хвост, разглядывая апокалипсис песочного мира. – Чем занимаетесь?
– В слова играем! Хочешь с нами?
– Ой, нет! – Птица замахала крыльями, подняв тучи пыли. – Я только одно слово знаю, которое в начале было!
– А у меня не придумывается! – грустно сказала Ева. – На «Е» надо!
– Так Ева же ж! – обрадовано воскликнула Птица.
– Щаззз! – ехидно раздалось из листвы. – Имя ссобсственное! Нисся!
– Еда? – предложила Птица.
– Анорексия! – тут же ответил Аспид.
– Ящик!
– Клетка!
– Аспид! – подала голос Ева.
– Демон! – радостно прошипел аспид.
– Небо! – ввернула Птица.
– Огонь! – довольно заулыбался Змий.
– Нигилист! – возмущённо воскликнула Птица. – Да что ж это такое, а?
– Троян! – хихикнув, подсказала Ева.
– Чего? – в один голос спросили Птица и соскользнувший с дерева аспид.
– Ну, на «Т» начинается! – пояснила девочка.
– Имя – ссобсственное! – довольно постучал себя в грудь хвостом аспид.
– Негатив! – мрачно завершила Птица. – Сплошной! – И повернулась к Аспиду. – Вот скажи, чему ты учишь ребенка, а?
– Были бы у меня плечи – пошшал бы! – ухмыльнулся клыкастой мордой Змий. – Шшизни учу, Дух, шшизни! Ей этой шшизнью шшить!
– Шизнью! – передразнила Птица и многозначительно покрутила крылом у виска. – Пойдём, дитя, чаю выпьем с пряниками! И чтобы никакой анорексии! Тьфу, вот ведь…
Глухо ворча, переваливаясь с лапы на лапу, Птица повела девочку туда, где под неожиданно звёздным небом уже кипел старый чайник.
Аспид, изящно овившись вокруг ствола, бережно качнул кончиком хвоста юную завязь. И засвистел сквозь клыки мелодию Queen «Show Must Go On», которую Отец ещё не придумал.
Струны солнечных лучей неслышно играли в белокурых волосах маленькой девочки, сидящей на коленях под раскидистым деревом. Пятна света прыгали через ажур листвы на чёрное змеиное тело, то тут, то там свисавшее с ветвей, живописно раскрашивая его под леопарда. На тёплом песке у корней яблони Ева строила усадьбу из листьев и палочек. Змий изображал то ли ограду, то ли персонификацию хаоса до появления порядка – положив одно из колец круг
За прошедшее время Ева вытянулась, яблоня обзавелась пышной кроной, над завязью трясся единственный побуревший лепесток, а Змий стал ещё толще. Он лениво косил глазом на стройку века и едва уловимо морщился, когда девочка азартно задевала его то пяткой, то острым локтем, то коленкой.
– Эххий хлипкий домик, – наконец, выплюнув хвост, укорил он. – Дунь, и нет его…
– Зато в нём все любят друг друга, – серьёзно заметила Ева, укрепляя стены подпорками из ветвей.
– Все друг друга любить не могут! – возмутился Змий. – Обязательно найдётся один… парассит. Или даже несссколько!
– А кто такой парассит? – строительница живописно раскладывала вокруг дома пиритовые листья и цветочные смарагдовые и аметистовые бутоны.
– Тот, кто отлишшается от остальных!
– Значит, вы с Птицей – паразиты? – тут же среагировала девочка.
Собеседник от неожиданности заглотил собственный хвост и закашлялся, подняв тучи сверкающего слюдяными искорками песка. С завязи упал последний жухлый лепесток. Явственно повеяло яблоневым цветом…
– Пошшему? – отплевавшись, изумлённо поинтересовался Змий.
– Ну, вы же не похожи на Деду, Сына и меня!
Змий расхохотался. Поднимаясь на кольцах собственного гигантского тела, раздувал шею, раскрывал пасть, делался всё огромней и страшней, и слюна уже капала с жёлтых клыков, и алели рубинами глаза, и тени заблудших душ мелькали в вытянутых зрачках калейдоскопом.
– Тождессство заявлено! – загремел пугающий голос. – Лишшь человеку дано уровнять Падшего со Святым Духом!
Притихшая Ева замерла маленькой мышкой.
Как вдруг Змея ощутимо тряхнуло, сломало пополам и в буквальном смысле фразы опустило с небес на землю. Позади, низко наклонив голову и демонстративно выставив крутобокие рога, стоял Агнец, смотрел исподлобья на противника… а в глазах его по‑прежнему плескалась тоска.
– Ну, ты, блин, даёшшшь! – обиженно сказал Змий, хвостом потирая ушибленную середину тулова. – Едал я таких, как ты…
Барашек выразительно взбил копытом блестящий тюль песка, развернулся и потрусил к воротам.
– Соффсем оффигели! – неизвестно кому и на кого пожаловался Змий и лёг обратно, окружая собой дом, в котором все любят друг друга. – Никакой куртуасссности в манерах!
Ева деловито подтянула его хвост поближе и засунула в клыкастую пасть, замыкая круг.
– Не отвлекайся, Троян! – строго проговорила она. – Разбаловался. Охраняй!