Внизу мы тоже не спешили: я почувствовал близость очередного артефакта, но помещения мы открывали по очереди, и сначала оказались в небольшой, но очень уютной кухоньке, намного красивее той, что были наверху. Впрочем, наверху-то кухни успели разграбить, а здесь всё оставалось целым, и столик, и шкафчики с припасами (открывать мы их не решились), единственным вопросом оставалось то, как отводила дым врезанная в стену печь; по-видимому, это решалось магическим способом, так же, как и с котлом в ванной.
Вторая дверца представила лабораторию, окончательно убеждая меня в том, что здесь занимался сильный маг, хорошо знающий своё дело — факел высветил массивные столы, обставленные предметами, которые у Тары вызвали удивлённое подрагивание ушек, а у Киры вопль восхищения. Сложнейшие приборы, часть служащих не столько магическим, сколько просто научным нуждам, эликсиры в различных сосудах, от колб до огромных бутылей (трудно сказать, насколько они сохранились, но помещение было чистым, так что…), какие-то механизмы… А ещё — моделька Руин в то время, когда они ещё были Крепостью. Очень натуральная, с любовно вырезанными деревцами, тележками, и…
…И я невольно содрогнулся, увидев на зубчатых стенах и во внутренних дворах уйму зверей. Они стояли с оружием в лапах, несли продуктовые корзиночки, играли среди строений Крепости. И эти фигурки уже были вырезаны не из дерева, а из неизвестного для обычных зверей материала. Пластмассы. Оттого они казались намного живее растительности, как будто кто-то взял да и перенёс живых и разумных существ в модель Крепости…
— Ты чего это, Коуч? — спросила Кира, заметив мой бешено дрожащий хвост. — Чего тебя напугало?
— Да так, ничего. Просто страшно стало от мысли, что здесь когда-то жило столько зверей… — солгал я. — А теперь так пусто стало. Вот и не по себе сделалось, всё в порядке, это пройдёт…
Она поверила. А на самом деле мне страшно стало от мысли, что для того, кто создавал Мир Старых Крепостей, все эти жители и воины были не более, чем игрушками. Это было тем более неприятно, что две таких «игрушки» представляли играющих у колокольни детёнышей, волчицу и лисицу — сходства с моими спутницами не было никакого, но… Но вот уже во второй раз с тех пор, как я вступил в Руины, меня посещала мысль — а я точно хочу исполнить то, что задумал?
Пока девочки наперебой рассматривали содержимое лаборатории, я потихоньку вышел в главный зал и, закрыв глаза, привалился к стене, погружаясь в воспоминания того самого дня, когда я принял окончательное решение отправиться в Мир Старых Крепостей.
Хотя старческое тело настойчиво требовало отдыха, сегодня я засиделся допоздна. Знание о том, что впереди ждёт новая жизнь с сохранённым сознанием — если только позволяет чистота ауры — помогало не обращать внимания на боль и усталость… Во всяком случае, пока они не начинали очень сильно мешать.
В общем-то ничего не мешало мне лечь сейчас, потому что обряд пре-реинкарнации был назначен на послезавтра — завтра у меня ещё будет время. Но я ещё намеревался проверить, должным ли образом завершены дела этого мира, так что именно сейчас я занимался тем, что снова и снова читал о мире, в который надлежало мне отправиться.
Точнее читал я про один из наиболее интересных его аспектов:
«Сердце Крепости».
«Сведения об этом артефакте разнятся, однако известно, что именно с их помощью осуществлялось управление Крепостями или сетью Крепостей, а также всем тем, что они производили. Как и в случае с другими основными артефактами батальных миров (
Посмотрев на изображение большого жёлтого камня неправильной формы, покрытого зелёными трещинками, я закрыл книгу и откинулся на спинку кресла. Но камень не остался на странице книги, напротив, он теперь горел у меня перед внутренним взором, пульсируя своими зелёными прожилками, словно призывая к чему-то… Или отвечая на мои собственные желания.
Разговор с Настоятелем вновь вспыхнул в моей памяти, особенно его слова про то, что «смысл нашей нынешней жизни — подготовить себя к жизни будущей». Но… Признаться, я больше не желал улучшать ауру и постоянно думать в одной жизни, каким образом мне хорошо переродиться в другой. В своём мире я перерождался достаточно, чтобы устать от его однообразия.