Поведение Веланира неуловимым образом изменилось. Если раньше он относился к ней с лёгкой почтительностью, очевидно из-за предполагаемой принадлежности к ордену Пронизывающих Пространство, то теперь в нём угадывался оттенок покровительственности. У Ани никогда не было старшего брата, но, похоже, именно так они себя и ведут.
Внутренний баланс и центры тяготений в квадре тоже неуловимо поменялись. Если прежде, и девушка и Лорэл тяготели к Даренсу, то теперь Анна неосознанно потянулась к Веланиру, нарушая уже сложившийся гомеостаз внутренней среды квадры.
Даренс, подтверждая правильность своего назначения квадригом, тут же это почувствовал и не позволил усугубиться наметившемуся расколу. Он незамедлительно начал действовать и скомандовал всем на выход — встречать членов судейской комиссии и отражать натиск других курсантов, — тем самым спаяв членов своей команды и как бы противопоставив их окружающим.
Аня слегка задержалась внутри, чтобы дать последние указания Эй-Ай Сиона. Теперь все преподаватели академии могли свободно входить на территорию станции. Но уровень их доступа к информации был ограничен. И даже эти их правомочия Сиону следовало подтверждать у Анны каждые тридцать суток. Ну вот жаба её задушила полностью делиться всей базой данных! Анна чётко помнила: информация правит миром. И отдавать ее в чужие руки девушка не желала. Себе она лихо присвоила приоритетный уровень и установила полный запрет на разглашение личных данных Анны дер Лаврен. Ну что же, вроде все путем?
Снаружи, у выхода, их встретили члены жюри во главе с ректором. От толпы остальных курсантов и болельщиков их отделял неровный строй охранников, решительно преградивший путь наиболее настырным зрителям и участникам. Братья дер Таррен, заметив призывно махавшего им Никоса, направились к нему — поделиться впечатлениями от увиденного внутри. Вышедшая вслед за парнями Аня не вызвала особого интереса ни у зрителей, ни у ректора а вот ее внимание привлекло выражение лица господина дер Норрена. Смесь ожидания, недовольства, предвкушения, тщательно демонстрируемого добродушия. "Чем-то его эта ситуация сильно не устраивает," — поняла девушка. Ректор с лёгким разочарованием мазнул по ней взглядом, а затем перевел его на Веланира:
— Великолепно, курсант! Объявляю вам благодарность! И — обещанный выигрыш: ваша квадра приглашается в столицу, на праздник Осени, проводимый в королевском замке!
На этом торжественная речь резко завершилась — ректор заметил приближавшихся родственников курсантов и решил, что его присутствие становится лишним. Герцог и граф целеустремлённо пробирались к ним через толпу. «Скоро они будут здесь, опять — задержка, опять — разговор, а так хочется скорее посмотреть на базу», — расстроился дер Норрен.
— Ну что же, я оставлю вас, курсанты, — с этими словами он осторожно дотронулся до прежде непроницаемого ограждения. Рука прошла внутрь не встречая никакого сопротивления.
— Господин ректор! — прибавил шагу герцог. — Господин ректор! Я хотел попросить вас о небольшом одолжении.
Дер Норрен в нетерпении обернулся было совершенно понятно, что ему не терпелось попасть на вожделенную станцию, и герцог сейчас был совершенно не кстати.
— Мне нужно забрать одного из ваших курсантов, буквально на два-три дня, семейное дело, — быстро пояснил герцог.
— Одного из ваших братьев?
— Нет, моего вассала. Курсанта дер Лаврен.
Анна напряглась. Что за дела?
Самого ректора эта просьба совсем не смутила.
— В принципе — не возражаю. Зайдите ко мне цикла через два, мы уладим формальности.
— Благодарю. Не смею более задерживать, — довольно улыбнулся герцог. Его, однако, постигло немедленное разочарование в лице Веланира:
— Ваша светлость, мне придется настаивать, на том, чтобы все вопросы, касающиеся курсанта дер Лаврен, обсуждались в моем присутствии! — заявил юноша. — И в присутствии моего отца, — поспешил добавить он, заметив почти добравшегося до них графа.
Герцог вопросительно заломил брови:
— Мне не совсем ясно, курсант дер Онтерен, какое отношение вы имеете к делам, затрагивающим меня и моего вассала. Потрудитесь объясниться!
— Извольте, Ваша Светлость! Я ее родственник и Анна, по закону, находится под моей опекой по одной простой причине — она несовершеннолетняя и, значит, не может нести, а полном объеме, ответственность за свои поступки и принимать какие-либо решения самостоятельно, — негромко, но с напором заявил Веланир[LS3]. — Я буду просить Вас освободить мою кузину от присяги, которую она не имела права дать без разрешения опекуна.
«А Вы — не должны были принимать», — сказано не было, но догадаться об этом труда не составляло.
Глаза герцога заледенели, высокомерно вздернутый подбородок не оставил сомнений в намерениях его владельца, но ни сказать, ни сделать он ничего не успел.
Пробившийся сквозь заслон охранников граф услышал формально — вежливую, но по сути — на грани фола, речь Веланира, встревоженно перевел взгляд с герцога на сына и обратно и, не давая дер Таррену ответить, вступил в разговор:
