– Рассказывать больше нечего. Возможно, Софья и говорила с его дядей, но
Зоя многозначительно подняла брови.
– Кто бы мог подумать, что у них настолько сложные отношения. Конечно, она строила бизнес в девяностые, а тогда вообще творилось черт-те что, но это все равно странно. И как тебе теперь с ней работать?
– Наши рабочие отношения остались прежними. О личном мы почти не говорим, но… – Эля отвлеклась на звук уведомления на компьютере и, недовольно закатив глаза, сделала пометку в ежедневнике. Менеджер, через которого она заказывала в офис кофе и чай, завел привычку терять ее письма. – Теперь я смотрю на нее иначе. Вижу то, о чем могла лишь догадываться раньше. Но, если подумать, тут нет ничего удивительного: сама знаешь, как сильно публичный образ может отличаться от настоящего характера.
– Софья ни разу не рассказывала журналистам подробности о своей семье. Она просто
– Честно говоря, его позиция меня полностью устраивает.
Эля заметила это невзначай, но с лица подруги тут же слетела улыбка. Поколебавшись несколько мгновений, она решительно скрестила руки на груди и выпалила:
– Черт возьми, как же я злюсь! Из-за какой-то уродины ты уже столько лет прячешься.
– Тише ты!
Обе девушки покосились на стеклянную дверь кабинета, но Софья как ни в чем не бывало продолжала разговор.
– Я все равно не хотела быть настолько знаменитой, – понизив голос, напомнила ей Эля.
– Раньше ты говорила другое.
– Я имею в виду, что не стремилась оказаться в журналах или раздавать интервью. Мне это не нужно.
– А как насчет возможности поставить статус в соцсетях, какой тебе захочется? Выкладывать совместные фото? Ты работаешь в известной компании и шикарно играешь на фортепиано, ты – родственная душа одного из самых крутых айтишников в стране. И вместе вы бы шикарно смотрелись в любом журнале, уж поверь мне. Слушай, – сказала Зоя, видя, что Эля собиралась возразить, – я прекрасно знаю, что ты никогда не любила выставлять личное напоказ. Но еще я уверена, что ты достойна того, чтобы тобой восхищались и за тебя радовались. А тем, кто считает иначе, пора заткнуться и уехать куда-нибудь, где нет связи и Интернета, зато водятся плотоядные хищники.
– Я уже говорила: мне все равно, какой у меня статус в соцсетях. Мои фото есть в нашем с Сеней чате, а Сашу мне достаточно видеть лично, а не на обложке, – спокойно ответила Эля. – Если я знаю, что мои близкие за меня рады, то уже счастлива.
Зоя недовольно вздохнула и поджала губы.
– Ты права. Наверное, я слишком много общаюсь с журналистами. И кстати, о них! – Тронув экран умных часов на запястье, она всплеснула руками и выпрямилась. – Я же обещала отправить фотографии в журнал для летней подборки! Эмилия откусит мне голову, мы обсуждали статью целую вечность. Она должна выйти до моего отпуска!
–
Но Зоя уже спешила прочь, на ходу вытаскивая телефон и чертыхаясь.
Эля проводила ее невеселым взглядом и повернулась к компьютеру. Приход Зои помог ей ненадолго отвлечься, но теперь пора было вернуться к другим, куда более мрачным мыслям: через два месяца она могла оказаться на улице.
Почти четыре года она снимала квартиру на окраине города у подруги своей бывшей учительницы музыки за сравнительно небольшую плату. Сама пожилая женщина уже давно жила у метро «Маяковская» на обеспечении у дочерей, и Эле казалось, что даже не помнила о наличии второй квартиры. Обычно она звонила предупредить, что перевела деньги за следующий месяц, и женщина не всегда сразу понимала, о чем шла речь. Но вечером воскресенья она связалась с ней сама и сообщила неприятную новость.
Так как одна из ее внучек скоро выходила замуж, она хотела продать квартиру и подарить ей деньги. Приближающийся праздник заставил семью вспомнить о существовании квартирантки, которая все это время пользовалась их собственностью
