Непрошеные воспоминания о вчерашнем вечере в ГУМе затопили его разум. Он никогда не любил вечеринки, но ради Эли решил сделать исключение. Среди безликой пестрой массы, собравшейся на первом этаже, она была единственной четкой фигурой. Длинные стройные ноги, воздушное платье, отливающее золотом в свете ламп, пронзительный взгляд каре-голубых глаз, от которого кровь в его жилах закипела. В последнее время он был так занят, что уделял ей непростительно мало внимания. И, не будь вокруг людей, цитируя книгу, которую они недавно закончили слушать,
Вселенная его точно ненавидит. Черт возьми, за что все это?
– Как ты попал на вечеринку «Мариона»? Я заметила тебя на фото, – сказала одна из девушек. – В таком костюме ты прямо Джеймс Бонд из «Казино «Рояль».
– С Колесниковым пошел, наверное, – ответил ей Перов. – Искали нам новых амбассадоров?
В последнее время у Саши установились относительно неплохие отношения с его менеджером проекта – в условиях спешки им пришлось тесно работать вместе, и времени на личные обиды не оставалось. Нельзя было не признать, что он был умен и проницателен, но, видимо, зря Саша до сих пор проявлял терпеливость и игнорировал его намеки на тему своей якобы забывчивости. Так он мог быстрее освободиться и уйти домой к Эле.
Не обсуждали. Не договаривались и не рассказывал. И никто ни о чем не просил. Саша был уверен в этом так же, как в том, что его мать была генеральным директором «Мариона».
– Ты хотел купить подарок для твоей родственной души? Она уже готовится к нашему корпоративу, или ты случайно назвал ее Альдой?
– Я бы тоже от такого не…
– Для человека, которого это вообще не касается, ты много думаешь о моей родственной душе, – процедил Саша, сытый по горло и насмешливым тоном, и фамильярностью. Они ненавидели друг друга и до сих пор скрывали это перед другими, но Саша больше не видел смысла притворяться. Близость Эли сделала его мягче, а сейчас он был зол и расстроен. И устал делать вид, что не знает, что менеджер проектов метит на его место. Его опыта для этого бы хватило.
– Извини, что перебил, – добавил Саша, обратившись к умолкнувшей коллеге.
– Какой ты стал чувствительный. Уже и пошутить нельзя, – проворчал Перов.
– Шутки у тебя – полное дерьмо. В компании лучше помалкивать.
– Левицкий, а ты не о…
Забрав чашку, Саша отвернулся прежде, чем он мог закончить предложение.
– Ты вообще нормальный?
Его мать ни разу не звонила ему во время рабочего дня. Даже когда, будучи школьником, он болел и лежал дома с температурой.
– Что случилось? – выпалил Саша, едва поднял трубку.
– И тебе привет, – неуверенно ответила Софья. – Знаю, что ты очень занят, но не могу не спросить. Почему Эля плакала все утро? Сейчас она успокоилась, но у ее стола полная корзина использованных салфеток. И она даже не ходила на обед. У нее что-то случилось?
Легким неожиданно перестало хватать воздуха, и Саша присел на край стола, сжав в кулаке жемчужину. Боль в груди не давала ему забыть о том, что случилось накануне, но дополнительное напоминание о страданиях Эли заставило ее вспыхнуть, словно в ту же рану снова вонзили нож. Их души переплелись так тесно, что испытывали одинаково мучительные страдания. От этого состояния Саша и пытался уберечь себя все это время, но, предложи ему Вселенная сейчас выбор, ни за что не согласился бы вернуть все как было до встречи с Элей. Любовь к ней перевернула для него все на свете. И, откажись он от нее, отныне жить получится лишь наполовину.
– Мне она сказала, что это личное, но я подумала, тебе-то точно известно больше. Что-то случилось с ее семьей? Кажется, у нее есть какая-то родственница.
– Это я во всем виноват, – глухо сказал Саша, прежде чем успел остановить себя. В тот момент ему было все равно, что о нем подумает Софья и остальные члены семьи, которым она все расскажет, – презирать его сильнее, чем он сам себя, у нее не получится. Она плакала из-за его ошибок. Опять. – Я обманул ее и не успел рассказать правду прежде, чем она все узнала.
