– Мы, – он кивнул в сторону Саши, – из-за вас сильно переволновались. И воздух в палате сухой…
– О чем ты? – перебила его Софья.
– У Саши поднялось давление, поэтому пошла кровь. Такое бывает, когда связь еще хрупкая. Чаще у подростков, реже у взрослых. Волнение, эмоции… В романтических фильмах любят упоминать об этом.
– Я думала, это выдумки сценаристов, – призналась Эля.
– Как видите, не всегда. Будьте добры, попросите медсестру принести компресс. Нам нужен холод.
Когда Эля выбежала в коридор, Саша сурово посмотрел на дядю.
– Она ра-расстроилась. Из-за твоих ш-шуток.
– Брось, я же объяснил, в чем дело, – возразил Михаил Леонович.
– Ра-ра-расстроилась, – повторил он, сминая простыню в кулаке и от негодования начиная заикаться чаще. – Она не в-виновата.
– И правда, Миша, – вставила Софья. – Не все могут понять, когда ты говоришь серьезно, а когда нет.
– Ну, если не могут, тогда объясню прямо. – Мужчина пожал плечами, заставив Сашу закатить глаза.
Эля вернулась спустя несколько секунд, неся в руках салфетки.
– Медсестра занята в другой палате. Я все сделала. Намочила холодной водой и сложила…
Она замолчала и смущенно отвела глаза в сторону. Михаил Леонович заработал от племянника еще один колючий взгляд.
– Ангелина, – мягко сказал мужчина, забирая у нее салфетки и кладя их на переносицу Саши, – надеюсь, вы правильно меня поняли. Я не обвиняю вас в том, что случилось. Реакции родственных душ друг на друга редко поддаются контролю.
– Но все началось с моей музыки? – несчастно уточнила она.
– Нет. Все устроено несколько сложнее.
– Теперь вы назначите новые обследования?
– Если есть какие-то жалобы на самочувствие. – И Михаил Леонович обернулся посмотреть на Сашу.
– Нет, – буркнул тот.
– Хорошо. Но, боюсь, сейчас визит все же придется закончить. Завтра сможете вернуться.
Элю будто окатили ледяной водой после нескольких часов, проведенных на солнце. Саша сделал попытку приподняться с кровати, но тут же упал обратно и зашипел себе под нос.
– П-почему?
– Потому что еще недавно ты был в коме, – напомнил Михаил Леонович. – И тебе нельзя так сильно волноваться, если не хочешь завтра вернуться в реанимацию.
Эля и Саша обменялись беспомощными взглядами. Изо всех сил стараясь не заплакать, она сцепила руки в замок.
– Я смогу прикасаться к нему?
– Сможете. Но лучше не так, как вы делали только что.
В его устах это прозвучало двусмысленно. Саша густо покраснел.
– У-увидимся завтра, – сказал он, когда Эля снова приблизилась. Над его верхней губой остался едва заметный след высохшей крови.
– Я
Вместо ответа он осторожно взял ее за руку. Затем снова поднял взгляд к лицу, будто желая убедиться, что она была не против.
– Нет. А ты б-боишься крови?
– Твоей – да, – ответила она. – Я не хочу навредить тебе.
Неуверенность на его лице сменилась решимостью, сразу ослабившей давление в ее груди.
– Я б-буду в порядке.
Он опустил взгляд на их соединенные руки и нахмурился, подбирая слова. Потом усмехнулся.
– В-видишь? Вот как я люблю «Д-дракулу».
Эля тихо фыркнула. Если бы Саша действительно чувствовал себя плохо, то вряд ли смог бы шутить. Когда она отошла, на стул рядом с кроватью села справившаяся с собой Софья.
– Я звонила твоему папе. Он передавал привет и пожелания скорейшего выздоровления.
– Спасибо, – ответил Саша. – Х-хорошо.
Он говорил ровно, даже осторожно, будто с незнакомцем, и Эле стало очень жаль и его, и Софью.
Михаил Леонович приклеил к изножью кровати Саши слетевший на пол лист бумаги с его именем и датой поступления и поманил ее к выходу из палаты.
– Я полностью понимаю ваши опасения, – сказал он, едва прикрыв за собой дверь. – И чувство вины. Как-то раз у меня был пациент, который начинал плакать всякий раз, когда к нему приходила родственная душа. Он был уже пожилым человеком и не ждал, что его поиск завершится. Когда это случилось в третий раз, его посетитель был так напуган, что ему даже потребовалось успокоительное. И встреча с нашим психологом.
– Это ужасно, – прошептала Эля.
– Я хочу убедиться, что вы понимаете все правильно. Ваше появление вместе с нашим лечением способствовало восстановлению нарушенных связей между отделами мозга. Благодаря этому Саша начал лучше разговаривать и его движения стали более уверенными. Всего неделю назад он сжимал мне руку, только услышав просьбу, а сейчас самостоятельно делает это с вами. В каком-то смысле его сознанию помогает врожденный инстинкт удержать хрупкую связь между родственными душами. Для него очень важны спокойная обстановка и возможность отдыхать и спать как можно больше. Это естественно, и мы стараемся ему не мешать. Его мозгу нужно время, но его душа все сильнее стремится к вашей, и в итоге с высокой вероятностью между ними начнется конфликт. Собственно, сегодня вы его и видели.
