Отчасти это была правда. Если когда-нибудь Эле понадобится помощь, он не станет ее игнорировать. Но сейчас Саша больше не собирался подчиняться капризам матери – как справедливо заметил дядя, он взрослый человек.
– Хорошо. Она скажет вашим родным, чтобы его привезли.
Эти слова немного смягчили горечь, оставленную тем фактом, что писать Саше пришлось левой рукой, до противного медленно. Правая пока что годилась только на то, чтобы держать листок ровно, и он с нетерпением ждал начала реабилитации, чтобы исправить это. Он привык печатать обеими руками еще со школы.
Второй относительной победой стало разрешение на просмотр, а точнее прослушивание телевизора. Саша не помнил, когда смотрел его дома последний раз, и выключил после того, как трижды наткнулся на одну и ту же рекламу какого-то банка. Сопровождающая ее песня была настолько неприятной и навязчивой, что он невольно вспомнил концерт, о котором рассказывал Эле.
За этим последовала неожиданная мысль: что, если телефон ему сейчас привезет не неизвестный курьер, а она сама, во время обеденного перерыва? Саша перевел взгляд на дверной проем, представляя, как его родственная душа заходит в палату – как всегда, стремительно, прижимая к груди края одноразового халата и шурша бахилами по линолеуму. В отличие от первого утра, когда она была одета в мешковатую медицинскую форму, на ней будет костюм или длинное платье из клетчатой ткани, как пару дней назад. До сих пор он не видел в строгом офисном стиле ничего особенного, но от нее не мог отвести глаз.
Она уже улыбается ему сквозь маску, а затем снимает ее, прежде чем он мог бы попросить, и поправляет волосы. Она приносит с собой аромат ванили, который заглушает надоевший ему запах больницы. Ее голос тихий, но в нем звучит смех:
– Сюрприз. Я договорилась, что этот раз не считается. Вечером мы снова увидимся.
Она протягивает руку, и он берет ее, даже зная, что потребность в новых прикосновениях станет лишь сильнее.
Саша поймал себя на том, что улыбается этой фантазии, и со вздохом уставился в потолок. Никто еще не устраивал ему таких эмоциональных качелей, как его собственный разум в последние дни. Но один факт был неоспорим.
– Черт возьми, – пробормотал он вслух, – я скучаю по ней.
Он нахмурился, когда в памяти неожиданно зазвучал пренебрежительный голос. Тот определенно принадлежал Колесникову, но по негласному правилу они никогда не обсуждали тему родственных душ или поиск.
Исключение составил один день много лет назад, когда в московском ресторане на их глазах официантка и один из посетителей радостно объявили о пробуждении связи.
– Еще одна пара дураков, – сухо прокомментировал Никита Егорович, когда вежливые аплодисменты вокруг стихли. – Она его обанкротит.
– Почему? – спросил Саша. В ответ раздалось фырканье.
– Не видишь, как они друг на друга смотрят? Она и пошла на эту работу в надежде, что ее родственной душой окажется один из дорогих во всех смыслах гостей. Сейчас он поедет с ней домой, наплевав на все остальное, а в ближайшие недели будет думать только о ее прикосновениях. – Последние пару слов он произнес почти брезгливо, разглядывая фигуру девушки. – Все работу будут делать заместители, пока они развлекаются в спальне и выбирают между «Картье» и «Булгари». Хотя девица скорее первым делом захочет сделать губы и ресницы.
Краем глаза Саша поймал неодобрительный взгляд с другого столика. Колесников отпил еще виски и насмешливо продолжил.
– Потом его заставят вернуться в офис и работать. А он все время будет думать, какое из своих видений они еще не успели обсудить и как скоро он сможет посмотреть в ее
Саша работал на Колесникова всего несколько месяцев, но ему уже были известны его взгляды на связь родственных душ. Его поиск остался незавершенным, и ходили слухи, что он не только не предпринял ничего, когда увидел лицо нужного ему человека, но и уволил ассистента, пытавшегося переубедить его. Переговоры о слиянии «Иниго» с крупной поисковой системой «Вертэ» тогда были в самом разгаре. Пробуждение связи, по мнению Колесникова, отвлекало внимание от куда более важных вещей и мешало человеку раскрыть свой истинный потенциал. В своем мнении он был не одинок, однако, согласно федеральной статистике, продолжал оставаться в меньшинстве.
