Как бы Саше ни хотелось поспорить с матерью, в последние месяцы он действительно чувствовал сильную усталость. Он начал допускать ошибки, которые ни за что не простил бы своим подчиненным, и с этим не помогало справиться даже увеличение количества чашек кофе. Когда однажды вечером он отправил письмо, забыв добавить ссылку на презентацию, то понял, что дальше так продолжаться не может. Он вышел из офиса впервые за три дня и решил прокатиться на машине, чтобы немного отвлечься. За рулем Саша всегда был собран и сосредоточен и потому до сих пор не понимал, как мог перестроиться на соседнюю полосу прямо перед носом у другой машины, не посмотрев в зеркала. Последовал удар, ночное небо обрушилось на капот, а затем его разум затопили воспоминания о родственной душе, которую он так и не встретил.
Голос, подозрительно похожий на Колесникова, говорил, что во всем происходившем с ним сейчас снова был виноват
Саша должен был чувствовать себя особенным, но вместо этого на плечи будто опустилась дополнительная тяжесть. В присутствии Эли было легко представить, что так и надо, что это было естественное волнение во время укрепления хрупкой связи, которое со временем пройдет. Но сейчас ее не было рядом, и он невольно пожалел, что сохранил память. Возможно, жизнь с амнезией была бы куда проще. Вот это – настоящий шанс на что-то новое.
Саша выругался и стукнул кулаком по матрасу. В следующую секунду раздался звук открывающейся двери, и он сел так резко, что заныли заживавшие ребра. Неужели…
В палату зашла Софья.
– Привет. Ты ждал кого-то другого? – спросила она, заметив шокированное выражение его лица.
– Я… – Саша прочистил горло и ответил вопросом на вопрос: – Что ты тут д-делаешь?
Софья подняла брови.
– Привезла тебе телефон по пути со встречи. Мне позвонил твой врач.
– Я хотела купить тебе новый, но потом поняла, что ты легко настроишь на нем почту и зайдешь в рабочие чаты. Я отдам его тебе при одном условии, – добавила она, пригвоздив сына взглядом к месту. – Ты не станешь тратить на работу все время, отведенное на сон и отдых. Почему так делать нельзя, надеюсь, ты и сам сейчас понимаешь. Номер Эли я уже отправила тебе сообщением.
Еще ни разу Софья не извинялась перед ним после ссор – да и за что-то другое, – но этот жест говорил сам за себя. Удивленный, Саша решил не припоминать ей вчерашний вечер и протянул руку за телефоном.
– Могла бы купить к-кнопочный, если волновалась.
– Ты и с него сможешь зайти в Интернет, – беззлобно парировала она. – Я серьезно: помни, что сказали врачи.
Саша разблокировал экран и сразу зашел в список звонков. За последние пару недель было около десятка принятых и пропущенных с одного номера – Колесникова. Он не знал, что ожидал увидеть, но тем не менее внутри что-то неприятно сжалось.
– Вместо кнопочного телефона – вот. – Софья показала ему коробку, на которой был нарисован черный куб с большим логотипом «Иниго» и буквой «А» на боку. – Я не знала, можно ли забрать колонку из твоего дома, чтобы ничего не нарушить в настройках, поэтому купила новую. Это ведь последняя модель? Так сказали в магазине.
Саша молча кивнул. Его мать могла позволить себе покупать по колонке каждый день, но он никак не ожидал, что одну она привезет сюда.
– Как ты…
– Убедила врача, что ты понимаешь, что не надо включать ее на полную громкость и слушать круглосуточно. Мы с Элей за тебя поручились.
– Элей?
– Это ее идея. Она убедила меня, что так у тебя поднимется настроение. Настраивай хоть сейчас. Я вижу, тебе принесли увлажнитель воздуха? Отлично.
Разумеется, обо всем позаботилась его чуткая и внимательная родственная душа. Этот факт заставил его одновременно испытывать и радость, и горечь.
Саша наблюдал, как Софья, отодвинув в сторону его чашку с водой, ставит коробку на прикроватную тумбочку и кладет рядом новенькую зарядку для телефона. Мысли роились в голове, не давая подобрать слова, пока наконец он не сказал коротко:
– Спасибо.
Софья застегнула молнию на сумке и устремила на него внимательный взгляд.
– У вас с ней все в порядке?
– П-почему ты спрашиваешь? – мгновенно напрягся он, снова вспоминая разговор с дядей.
– Потому что ты мой сын. И ты наконец-то нашел родственную душу, – сказала она, словно это было очевидно. – Я рада за тебя и хочу убедиться, что все хорошо.