Начали мы со сбора хвороста. Сложив приличную его кучку вперемежку с травой и зелеными листьями у одной из дыр, Динеш вручил мне мою куртку, запасливо прихваченную с собой.
– Встань вот там. Нору одежиной накрой. Когда фафл выскочит, прижми его к земле. Только крепко держи, он биться будет.
– А ты? – робко спросил я.
– А я их щас выкурю.
Я встал на четвереньки, где мне было сказано, и расставил Вовкину куртку перед выходом из норы наподобие ловчей сети. Динеш тем временем достал из кармана что-то вроде кресала и поджег хворост. Вверх поднялся столб вонючего черного дыма, который охотник тут же стал намахивать внутрь фафлова жилища собственной безрукавкой.
«Хорошо, что драгаи не горят, и на костер пошли какие-то местные кустарники. Я бы не смог сжечь разумное существо… Ну, пусть даже его мертвые части, – размышлял я, наблюдая за Динешевыми усилиями. От дымовухи начали слезиться глаза. – Еще интересно, откуда Машкин брат знает, что я стою у правильной дыры? Вон их тут сколько, прям как в сыре…»
Надо мной мелькнула тень. Я задрал голову, но вверху была только камуфляжная сетка листвы на фоне вечереющего неба. Померещилось? И тут это началось. Норы справа и слева, выше и ниже меня взорвались песчаными фонтанчиками и пушистыми рыже-желтыми телами. Существа, похожие на белок, но размером с упитанного кота, выскакивали из нор и, треща в ультразвуковом диапазоне, огромными скачками неслись прочь. Как такая прорва котобелок умещалась в узких ходах, уму непостижимо. Я глазел на исход, раззявив пасть, пока Динеш, чихая от едкого дыма, не провопил:
– Не зевай! Щас попрет!
И верно: куртка вспучилась и рванулась из рук. Я повалился сверху, как было наказано, стараясь придавить добычу своим весом. Но «белк» не давался, острые когти драли синтепон и, казалось, вот-вот доберутся до меня. Силищи в зверюге оказалось немерено – она тащила меня на дно оврага, а я думал, что лучше: держать и не пущать, надеясь, что фафл не доберется до моих кишок, или отпустить и испытать возможную месть «ацкой белки»?
Битва титанов продолжалась, пока на помощь не подоспел Динеш. Он просто-напросто рухнул на меня сверху, как в реслинге, и, пока я с выпученными глазами хватал воздух ртом, ловко хрястнул по куртке рукояткой ножа, один раз, второй… Изорванная черная ткань дернулась в последний раз и обмякла. Я кое-как отполз в сторону, а саттардец торжествующе поднял добычу за хвост. Дохлый фафл действительно был ужасно похож на саблезубую белку, обожравшуюся гормонов роста.
Я осмотрел свое пузо на предмет вылезших кишок – к счастью, пострадала только рубашка, лишившаяся пары пуговиц. Зато вот курточке Вовкиной абзац – только на тряпки ее теперь пустить.
– Они хоть вкусные? – с надеждой спросил я, кивнув на белку.
– Скоро узнаешь, – довольно ухмыльнулся саттардец.
Фафла мы частично пустили на шашлыки, а частично запекли в золе, обмазав предварительно глиной. Запеченное мясо предназначалось нашей отсутствовавшей угонщице. Динеш рассчитывал, что, если Машура не задержится, то фафлятина будет еще теплой. Я спросил, не стоит ли сохранить беличью кровь для Ла Керта, но саттардец заверил меня, что вампир способен позаботиться о себе сам, и в городе для этого больше возможностей, чем в драконом забытой роще.
Я постарался не думать, как и чем вэазар будет набивать себе брюхо, и вместо этого честно набил свое. Закусили мы ягодами, собранными на краю того же оврага. От сытости потянуло в сон. Я разыскал одеяло в седельных сумках и договорился со Смотрящими, что они разбудят меня, если увидят наших друзей, новую делегацию к Чертогу или вообще что-нибудь необычное.
Динеш, не подозревавший о новом союзнике, благородно вызвался сторожить – еще бы, днем-то выдрыхся! Отговаривать его я не стал. Охота и последующая разделка тушки под чутким руководством саттардца здорово меня вымотали, так что трава показалась пуховой периной. Даже беспокойство за друзей не помешало мгновенно отключиться.
Сны уходили и приходили какими-то бессмысленными обрывками. То я ехал на лифте в своем доме, а тот все никак не хотел останавливаться на нужном этаже. То звонил в нашу квартиру, а открывал мне Ноал – такой, каким я видел его глазами драгаев: худой парень с черным хаером до лопаток. Мать не узнавала меня и упорно называла чужого Лианом. Тогда я бросался на него с кинжалом, но промахивался и падал, падал, падал… А потом вся мутотень начиналась сначала.
Не удивительно, что я обрадовался, когда пол лифта для разнообразия пророс подсолнухом с карим глазом на месте семечек. Глазище подмигнул и сказал: «Пора вставать!» Меня тут же тряхнули за плечо, и голос Динеша объявил:
– Наши пташки прилетели.
Костер мы давно погасили, чтобы не привлекать ненужного внимания, и Ла Керт с Машурой были всего лишь тенями на фоне темноты. Глаза вампира по-звериному светились, отражая малейший намек на свет.
– Как все прошло? – позевывая, спросил я.
