– Ты не понимаешь! – Упрямица с жаром дернула концы колготочного шарфа. – Женетт тебя выбрала, потому что считала, что ты справишься с задачей лучше нее. Конечно, она поможет, как только узнает, что случилось!
Святая простота! Ну вот что тут скажешь?
– Допустим, – согласился я, просто чтоб не слышать больше про мое «избранничество», – мы найдем драконицу. Допустим даже, она захочет спасти наши задницы. Но что Женетт может сделать без Торбука? Это в Среднем мире она хозяйка, а тут кто? Туристка?
Энтузиазма у Машуры чуть поубавилось, но сдаваться она не собиралась:
– А ты что предлагаешь? Плюнуть на все? Умыть руки? Ах да, конечно, чего суетиться. Ты-то дома скоро будешь, с мамочкой-папочкой. Тебе до чужого мира – как до пропеллера. Пусть там хоть трава…
Разозлиться по-настоящему я не успел. В двери тамбура протиснулись контролеры – здоровый бугай и каланча. Народ полез в карманы за билетами, какой-то студентик метнулся по проходу – видно, тоже зайцем ехал.
– Маш, смотри! – я пихнул разошедшуюся соседку в бок и сделал круглые глаза. – Дракон Женетт!
– Где? Где? – Машура чуть из халата не выпрыгнула.
– Там! – ткнул я пальцем в свободный от контролеров конец вагона и снялся с места. Создание Женетт помчалось впереди меня, ввинчиваясь между пассажирами с ловкостью штопора. Я постарался припомнить, какая станция следующая. Выходило, что «Аэропорт», но до нее еще надо было доехать. Хотя, если контры зашли только с одного конца, то оставался шанс отсидеться в хвосте…
– Ты, жид пархатый, будешь платить или выходить?! – донеслось прямо по курсу.
Мля, вот и попался студентик! Отборный мат и жалобные попытки жертвы восстановить справедливость подтвердили верность моего предположения: вторая пара контролеров прочесывала состав с хвоста. А в середине застряли я и Машура, все еще тщетно выглядывающая госпожу – вот непруха!
– Лиан, что там происходит?
Бедлам, наконец, привлек внимание иновселенянки, вставшей на цыпочки, чтобы рассмотреть источник шума. Я дернул ее за рукав – нечего зря маячить:
– Ничего. Я ошибся, это не Женетт была. Пора на выход – наша следующая.
На платформу мы вывалились без шума и пыли. Студентик выскочил из соседней двери, придерживаясь за подбитый глаз. Двери закрылись, контры поехали дальше.
– Все, Маш, приехали. Теперь лучше на метро.
Но Машура не отвечала. Разведя руки, будто собиралась взлететь, девушка застыла, задрав голову к серому, выстиранному дождями небу. Там, глухо рокоча и помигивая огнями, заходил на посадку самолет.
Дождь барабанил по пластиковому козырьку остановки с упорством почтальона, пытающегося доставить заказное письмо. Если бы оно предназначалось мне, в нем бы наверняка стояло: «Можешь сидеть до второго пришествия, удод. Она не придет. С приветом, Бог Погоды». Но для того чтобы убедить Машуру в этой очевидной истине, надо было вскрыть конверт и сунуть сообщение свыше под ее посиневший нос. Упрямица, похоже, скорее согласилась бы замерзнуть насмерть, чем покинуть свой сторожевой пост, так и не встретив дракона Женетт.
Вот уже третий час мы куковали в судьбоносной пластиковой ракушке под мигающим фонарем, сканируя автобусных пассажиров на предмет шляп и палатко-плащей. И того, и другого по случаю отстойной погоды было предостаточно, но каждый раз их носители оказывались бесцветными обывателями, достойными разве что титула совка.
– А у в-вас что, всегда так х-холодно? – Несчастная Машура скорчилась на лавочке, кутаясь в полы дождевика. С кончика носа свесилась крупная капля. Не дождевая.
– Это называется осень, – пробормотал я, провожая глазами тяжело отваливавшую от поребрика «семерку». Чей-то зажатый дверями зонт торчал, как укоризненно воздетый к небу черный палец. – Может, пойдем?
Девчонка только тряхнула мокрыми, облепившими щеки волосами. Передо мной встала сложная дилемма: с одной стороны, мне, как настоящему и единственному на опустевшей остановке мужчине, вроде полагалось предложить девушке свой ватник, с другой стороны, дубак был жуткий, и без ватника начну мерзнуть я. Может, если его не давать, Машура оставит-таки свою бредовую затею?
– Слушай, с чего ты вообще взяла, что Женетт припрется именно сюда? Если она действительно захочет нам помочь, то отыщет нас и в местечке потеплее.
Девчонка взглянула на меня, как на слабоумного:
– А как госпожа узнает, что нам нужна помощь, а? Нет уж, ты встретил ее тут в прошлый раз, значит, она может появиться еще. Может, она все время на автобусе ездит.
– Ага, – фыркнул я, – и на Землю она переселилась от тоски по общественному транспорту.
Машура притворилась глухой и принялась с показным интересом рассматривать рекламный плакат, сменивший голую тетку из Анталии. Вместо целого тела во тьме теперь сверкала одинокая задница, снабженная надписью «Твои любимые пельмешки». Но от меня так просто было не отделаться:
– По-моему, Маш, до тебя еще не доперло, где мы оказались.
Презрительное молчание.
– Так вот, к твоему сведению, сидим мы с тобой глубоко в… – я сглотнул лезущее на язык грубое слово, – э-э… между пельмешками!
