С понедельника возобновились занятия. Ингрид чрезвычайно радовалась, что на земле в школе начались каникулы, а это означало, что можно на неё вообще не возвращаться, разве что забежать пару раз вечером. Каникулы в середине учебного года – это скука смертная. Все взрослые на работе, кроме тёти, которая занималась маленьким сыном; друзей нет, поэтому время Ингрид проводила за рисованием или перед телевизором, из дома почти не выходила, нянчила кузена, что-то делала по хозяйству, несколько раз готовила обед и, в общем-то, всё. Междумирье, наоборот, сулило много интересного. Ингрид уже освоилась с местным распорядком и старалась держаться близ людей.
После живописи она сидела с друзьями за обедом, и тут Нафан сказал:
– Ингрид, знаешь, у меня скоро день рождения.
– Здорово, – ответила она. – Тебе будет четырнадцать?
– Нет, двенадцать.
– Двенадцать? – Ингрид оторопела.
Сейчас в школе все её одноклассницы были в среднем выше мальчиков и выглядели существенно взрослее. Здесь почему-то двенадцатилетние мальчики казались намного старше сверстников на земле. Эдвард был примерно одного роста с Ингрид, Нафан немного ниже, а Улав заметно выше. Выходило, что Шурик Пешкин младше Нафана всего-то на полгода, но разница в зрелости шокировала: первый выглядел подросшим пухлощёким карапузом с нахальным прищуром, а Нафан уже был юношей с серьёзными глазами.
– Я самый младший здесь, мне только двенадцать исполняется. В Ликею, правда, берут, если есть полных двенадцать лет, однако для меня сделали исключение, чтобы я не терял целый год дома.
– А вам тогда сколько? – о братилась Ингрид сразу к Хельге, Артемиде, Улаву и Эдварду.
Эдвард ответил за всех:
– Улав самый старший, в апреле будет тринадцать. Остальные все родились летом, Хельга в июле, Артемида и я – в августе.
– А у тебя когда день рождения? Тебе сколько лет? – спросила Хельга у Ингрид.
Ингрид широко улыбнулась. Она одновременно любила и не любила этот вопрос. Любила, потому что ответ был редким, а не любила, потому что иногда люди странно реагировали, начинали откровенно жалеть или фыркать. К насмешкам она привыкла, так что улыбалась уже заранее.
– Сколько мне лет? – начала Ингрид издалека. – Фактически – три года.
Повисла секундная пауза.
– В смысле? – Эдвард был удивлён больше всех.
Нафан, кажется, догадался, что имеет в виду Ингрид и уже заулыбался вместе с ней.
– А на практике целых тринадцать, – закончила она.
– И ответ на вопрос «Сколько лет?» напрямую связан с датой рождения! – подытожил Нафан.
Артемида и Хельга тоже заулыбались.
– Значит, ты ещё и в високосный год родилась? – спросил Нафан.
Эдвард напрягся: почему за столом уже догадались все, кроме него? И при чём здесь високосный год? Но тут дошло и до него.
– Подожди, это же невероятно! – Эдвард подскочил на месте от восторга.
– Родилась в несуществующий день? Вот это да… – Хельга повела бровью, как бы мысленно оценивая её положение.
– 29 февраля, однако. А во сколько ты родилась? Утром, днём, вечером?
– Я родилась утром. Моя мама очень боялась, что я появлюсь на свет именно 29 февраля, но когда роды начались накануне поздно вечером, было уже не отвертеться. А почему вы называете его несуществующим днём?
– В Междумирье официальный календарь совпадает с григорианским календарём на земле, хотим мы того или нет. Может, ты видела, в одном из залов, близ астрологических классов, есть большие механические табло календарей? – сказала Артемида.
– Календари видела, конечно. Правда, не успела разобраться, где какой. Только один нашла, который с землёй совпадает.
– Так вот, там находится календарь солнечного исчисления, лунных оборотов, официальный календарь – григорианский – и храмовый календарь – юлианский. А также редкие календари, которые ведут астрологи, типа календаря оборотов Юпитера или Меркурия, появления некоторых комет…
– Да, я помню, что календарей там очень много. А часовые пояса? – спросила Ингрид.
– А что это? – спросил за всех Эдвард.
– А, ну… – Ингрид задумалась, как объяснить, ведь в Междумирье небольшая площадь, вытянуто оно с севера на юг. И по сути, один часовой пояс. Разница запада и востока составляла менее часа, которая учитывалась только астрологами.
– В общем, Земля очень большая, – начала Ингрид издалека, – и Россия тоже очень большая. Это самое больше государство на Земле. Если посчитать, то от запада до востока в России поместится… – Ингрид сделала паузу, прикинув в голове. – …примерно много Междумирий. Причём в длину. И когда на Дальнем Востоке уже новые сутки, у нас ещё старый день, самая середина дня. Поэтому на земле вся планета поделена на часовые пояса. Подсчёт начинается от Гринвича, это название нулевого меридиана. И всего поясов… э-э-э-э… двадцать четыре.
Ребята за столом переваривали услышанное. Особенно напряжённым выглядело лицо Улава. Хельга сказала:
– Значит, на разных участках Земли может быть одновременно разное время? Да, вам, видимо, не так легко на большой планете живётся…
