– Как хорошо, что часовой пояс, в котором находится Петербург, совпадает со временем Междумирья! – сказала Ингрид, заметив, что все загрузились пересчётом расстояний и часов относительно земли и своей Родины.
Помолчав некоторое время, Ингрид вернулась к тому, с чего начали разговор о календаре:
– И почему же тогда «несуществующий день»?
– Потому что в официальном календаре добавляют этот день, который по часам и минутам собирают из своеобразного недооборота. Для ровности исчисления. Во всех календарях он спрятан, шлифуется по часам, а в этом календаре появляется раз в четыре года.
– А, ну да. Самый банальный прикол, который в честь моего дня рождения придумали мои одноклассники…
– Что такое прикол? – перебил её на полуслове Эдвард.
– Прикол – это что-то типа шутки. Не всегда остроумной, не всегда доброй, – Ингрид не знала, как ещё растолковать это слово. Некоторые вещи вообще было очень тяжело им объяснять. – Так вот, как надо мною прикалываются в день моего рождения: накануне, 28 февраля, начинают говорить: «Вот, завтра у тебя день рождения, мы тебя поздравим», а на другой день, 1 марта, говорят: «Хорошо мы вчера отметили твой день рождения». А в последний високосный год, когда мне исполнилось 12 лет, меня поздравляли с трёхлетием, подарили соску и памперс.
– А что такое соска и памперс? – снова спросил Эдвард.
– Соска – это такая для младенцев резиновая штука, в рот кладут, чтобы сосал и не плакал, – как могла описала Ингрид. – А памперс это подгузник одноразовый, его надевают на младенца, чтобы он не запачкал одежду.
– Одноразовый? Это как, его просто выкидывают? – уточнил Эдвард.
– Да, если его не выбросить, а выстирать, он будет испорчен окончательно.
– А зачем эти вещи трёхлетнему? – спросил Нафан.
– Вот я и удивилась, зачем дарить это на трёхлетие? Лучше б пирамидку подарили… – закончила Ингрид.
Когда после завтрака Ингрид шла на логику, она спросила у Нафана, чего бы он хотел от неё на свой день рождения. Она немного боялась, что подарок надо будет купить, ведь у неё совсем-совсем не было карманных денег. Сначала он сказал, что ему ничего не нужно, но потом, поняв, что Ингрид правда очень хочет что-нибудь подарить, но не знает, что именно, сказал:
– Ну… я бы хотел что-нибудь с земли. Что-нибудь такое, чего здесь не сыщешь. Книги, одежду, посуду, предметы обихода – это всё есть здесь. – У Ингрид немного ёкнуло сердце. – Я хочу чего-нибудь именно земное. Хотя… Ингрид!
– А?!
– Я знаю! – Его глаза загорелись. – Я знаю, чего я хочу!
– И-и-и что же это? – она боялась услышать в ответ что-то вроде: «Каминные часы! Литой канделябр! Кожаный чехол для пианино!»
– Ингрид, я хочу оказаться на земле! Я хочу увидеть, где ты живёшь! Хочу узнать всё-всё. Про твой дом. Твою школу. Твой полис. – Полисом здесь называли город.
Ингрид опешила. Для Нафана она могла сделать почти что угодно, но это желание вызвало мурашки на спине. Она так не любила рисковать на пустом месте…
– Нафан, понимаешь, я не могу тебе обещать точно. Можно попробовать. Но если мы с тобой уйдём, это будет очень заметно.
– Да, Ингрид, конечно, мы всё тщательно спланируем. Мы сделаем так, чтобы никто не догадался. Пойми и меня тоже. Я никогда не видел землю…
– Поверь, там нет ничего примечательного! – быстро вставила Ингрид.
– Я очень хочу увидеть, откуда ты. Понимаешь, это будет самый лучший подарок!
Нафан смотрел ей прямо в глаза. На его лице появились и застенчивость, и тоска, и даже какая-то обречённость. Ингрид задумчиво отвела взгляд в сторону.
– Ингрид, ты обиделась?
– Нет, – внезапно ответила она с улыбкой, – я уже планирую побег!
В самом деле, как можно спланировать заход на землю? Ведь там её копия. И Ингрид, возвращаясь на землю, просто «приходит в себя». У Нафана же копии не было, и в Междумирье она, скорее всего, не появится. И как тогда? Он бы просто появился на земле рядом с Ингрид в момент перехода? То есть копия вот так просто сидит в комнате, а тут – бац! – и Ингрид переходит в копию, а Нафан внезапно материализуется рядом с ней. А если копия в этот момент будет в людном месте? Или в ванной? Или, что намного хуже, они вместе придут в одну копию? Ингрид сидела на уроке логики и ломала голову совершенно иными логическими цепочками. Что ж, о функциях портала стоило расспросить как следует Георга Меркурия.
Она попросила у Эдварда лист из блокнота летающей бумаги, которую он берёг и расходовал крайне экономно, и написала Георгу Меркурию записку с просьбой о разговоре. Сложила в птичку, послала ему и очень скоро получила ответ о времени встречи.
После верховой езды она пришла на обед в разбитом состоянии: второй заход на лошади оказался таким же провальным, как и первый. Перед обиходом у неё было буквально несколько минут, чтобы поговорить с опекуном. Чтобы не вызвать подозрений, Ингрид очень постаралась заранее сформулировать все вопросы.
– Ингрид, времени у нас немного, давайте сразу к делу, – сказал Георг Меркурий, не отрываясь от своих бумаг, едва она вошла в кабинет.
– Георг Меркурий, я хотела спросить вас о некоторых свойствах портала.
