Эл прошел ближе к центру Круга и церемонно сдал отчет о нашей экспедиции. Приняли не глядя, куда там – их глаза поедали айка, зрелище невиданное и невозможное. Юридический казус, который только что перестал существовать: у него приняли отчет именно как у Эллара, и тем признали живым.
Потом протокол с треском рухнул. Известный дикарь нашего дорогого Релата, глава рода Тимази, «кофейный» и почти такой же огромный, как Лайл, в убивающей мастеров протокола хуже палицы национальной плетеной юбочке, сорвался с места и заспешил обнимать меня, все же я по–прежнему Ника–Ясс, самая дорогая гостья в его лесах. Про повязку я знала заранее – он же хоть и почти академик, а шаман изрядный, и обещал для Лайла и общины исполнить настоящий танец дождя. «Суеверие!» – буркнули возмущенно академики полноценные – тем не менее поголовно захватившие зонтики.
Прочие «вожаки» людей и айри охотно воспользовались случаем и стали доламывать протокол, растаскивая общину. Ялитэ недоверчиво осматривал подросшего декана, астрономы поймали Сима и поклонялись ему во всех смыслах, ведь по–другому им бы еще невесть сколько ждать средств на Акад. Айри церемонно двинулись к Витто и образовали колоритную скульптурную группу «Глубокий шок», наблюдая его полнейшее безразличие к их важному виду и миссии приветствия старейшего. Некогда! Они с Ясенем дружно распихивали толпу, пробираясь в степь. Ведь наверняка имеются поблизости хоть какие бабочки!
Хитрющий Тимази отвлек от зрелища: он уже рокотал в самое ухо требование познакомить его любимую младшую дочь – «шоколадку» Нгалу – с во–он тем симпатичным воином, если он свободен. Вообще–то я и сама не понимаю, почему Лэл еще свободен. Но ненадолго. Если кого и можно спутать с женщинами общины фигурой и повадками – именно девочку Тимази, изводящую весь их восхитительный город безумными выходками. Ее можно понять: что должна делать нормальная дикарка с двумя высшими степенями Академии – по медицине и химии – с женихами, не блещущими умом и не способными к тому же толком метать копье или просто отбиться от невесты в рукопашной? Уж точно не терпеть их попытки прикинуться больными и записаться на прием, отнимая впустую время. Поэтому если пришел с переломом – изволь предъявить. А то добрая лекарка и обеспечить болячку поможет, и, потом уже, если повезет, вылечит…
Лэл возник рядом, беззвучно и неожиданно, тем еще более радуя вождя. Он слышал мой зов и охотно согласился пообедать с незнакомым гигантом, единственным, на его взгляд, нормальным человеком в окружающей их мелкой и пресной толпе. Бывший Шестой так и сказал – ужасно тут скучно, а община давно нацелена толком покушать.
Добрейший Тимази профессионально подстерег и уловил распорядителя, строго потребовал немедленно прекратить мучения женщин, страдающих жаждой на солнцепеке. Яли, в новой версии коралловых кружев, с обожаемым волчицами вырезом непомерной глубины, послушно изобразила легкое недомогание, и убитый наповал распорядитель исчез исполнять.
Мы уже начали обсуждать, кружева ли его сразили, вырез или падение протокола, когда меня резко, одним рывком, вызвал Лайл. Потребовал готовить катер.
Он был – я такого и не припомню – в ледяном и страшном бешенстве.
Нашла взглядом. Кивнула и побежала исполнять. Отметила мельком, что стоит он рядом с Рианом, и мой родной айри тоже предельно мрачен.
Пять минут спустя Лайл сидел в кресле пассажира, мы стартовали из сердцевины тора, аварийно отстрелив фиксаторы катера.
– Куда?
– Академия! – он почти прошептал это слово, и я поежилась.
Летели молча и на пределе скорости. Катер хорош, меня два месяца назад доставили за полтора часа от Академии к стартовой площадке «Птенца», а теперь мы уложились в тридцать минут, хотя лететь пришлось дальше. Правда, обшивка нагрелась и дышалось плоховато, но это детали. Мы зависли над газоном главного здания дирекции. Плюхнусь – и останется на память о нашей спешке выжженная плешина. Не везет ему: то я Эллара здесь в клумбу роняю, то Хо портит систему полива, то доведенная до бешенства педантизмом директоров Лимма нечаянно устраивает локальный град…
– Кто нужен? – я подозревала ответ, ее не было среди встречающих. – Лимма?
– Зал дисциплинарных слушаний.
– Ой–ей…
Я торопливо уронила катер, уже не жалея газон, и мы бегом миновали двор, шало шарахающихся к стенам студентов, пару хмурых академиков, буквально распластавшихся у окна; пустую пыльную лестницу, гулкий переход, галерею, вторую лестницу…
