Республиканская пропаганда долго порочила образ монархии, и даже в описании траурной церемонии похорон республиканская газета «Паиш», выходя за последние пределы приличий, писала о процессии так: «проносят тленные останки двух монархов — ненужный прах развалившейся монархии». Впоследствии португальские республиканцы гордились тем, что из их рядов вышли «мученики и герои 1 февраля». Полиции не удалось раскрыть ни обстоятельств этого преступления, ни лиц, за ним стоявших.
Далее события развивались следующим образом. По конституции король считался совершеннолетним по достижении им 18 лет. Через девять с половиной месяцев инфант Мануэл стал королем Португалии Мануэлом II (правил в 1908–1910 гг.), 14-м королем из Брагансской династии и 31-м с момента становления Португалии. Он объявил амнистию участникам восстания 1906 г. на флоте, однако серьезных мер для улучшения положения не было принято. На два с половиной года Португалия вернулась к невосприимчивой к реформам старой двухпартийной системе (партии прогрессистов и партии «Реженарасан»).
В ночь с 3 на 4 октября 1910 г. началось республиканское восстание, поддержанное армейскими частями и флотом, в Лиссабоне — народными массами. Мануэл II на яхте «Амелия» покинул португальскую землю и эмигрировал в Англию. 5 октября 1910 г. Португалия была провозглашена парламентской республикой. Португальская революция 1910 г. стала первой в XX в. в открывшейся череде европейских революций и крушений старинных монархий.
Нигде установление нового режима не столкнулось с трудностями. Политической поляризации страны препятствовала ее сравнительно небольшая территория, почти полная этническая однородность и отсутствие связанных с этим региональных конфликтов. Временное правительство возглавил Тебфилу Брага. Созванное Учредительное собрание приняло республиканскую конституцию, которая вступила в силу 11 сентября 1911 г. В Первой республике (1910–1926) было провозглашено отделение церкви от государства, приняты законы о семье, о разводе, распущены монашеские ордены, конфискована часть монастырского имущества, запрещено публичное ношение сутаны и любой церковной одежды; провозглашена автономия колоний, право на забастовки, 8-часовой рабочий день для промышленных рабочих.
Основным органом стал Конгресс Республики из сената и палаты депутатов, в его компетенцию вошло избрание и смещение президента. В местной администрации был осуществлен принцип децентрализации. Но сбор налогов остался централизованным, что облегчало действие сил, способствовавших политической нестабильности. В период Первой республики государственные перевороты стали повседневным явлением.
Поскольку основных проблем португальского общества смена режима не решила, нарастание экономических трудностей активизировало забастовочное движение, вызвало обострение социальных противоречий, оживление и подъем правых сил. До установления республики республиканское движение имело объединяющую цель — свержение монархии, но после прихода к власти обнаружилось отсутствие конкретной программы. Одни республиканцы требовали быстрых действий, радикальных реформ радикальными методами, были агрессивно антиклерикальны. Другие были настроены действовать более осмотрительно, учитывая интересы различных слоев общества. На основе первых сформировалась Демократическая партия, на основе вторых — Эволюционистская и Юнионистская. Однако доминировавшая в политической жизни Демократическая партия не могла ни установить однопартийный режим, ни смириться с многопартийной системой. Много ее энергии тратилось на бесплодную борьбу с католической церковью. О преодолении нищеты масс не могло быть и речи; массовая эмиграция португальцев продолжалась.
Политически нестабильной, стремительно беднеющей, переживающей попытки разрушения традиционной общественной и семейной жизни и подошла Португалия к началу Первой мировой войны, с началом которой политические силы страны пережили новый раскол. Демократическая партия видела во вступлении страны в европейский конфликт единственный способ защиты португальских заморских территорий, в борьбе за которые столкнулись интересы Англии и Германии, а республиканцы, ратуя за вступление в войну, рассчитывали объединить страну в коллективном патриотическом воодушевлении и стабилизировать режим. Практически ни одной из этих целей достичь не удалось.
