В политическом развитии стран Юго-Восточной Азии XVIII век развил и усилил то новое, что принесло появление и утверждение колониального начала, во многом подготовил перемены века девятнадцатого. Такие страны двух социально-политических систем — феодально-бюрократической и государственно-патриархальной, — как Вьетнам, Бирма и Сиам, которые испытали сравнительно слабое воздействие колониального начала, оставались в рамках присущей им модели. Вьетнам в конце XVIII — начале XIX в. вступил в фазу объединения и укрепления центральной власти обычного цикла своего политического развития. Сиам и Бирма во второй половине XVIII в. преодолели распад и были вновь объединены. Однако развитию этих стран по традиционной модели препятствовала западная колонизация. Самоизоляция не принесла им успеха: европейские торговцы, миссионеры, дипломаты настойчиво пробивали бреши в политике «закрытых дверей» дворов Хюэ, Бангкока и Авы. Показательно, что более гибкое поведение Сиама перед лицом внешнего вызова в значительной степени определило успех реформ в этой стране в XIX в., тогда как замкнутость Вьетнама и жесткая реакция Бирмы на внешний раздражитель в итоге содействовали их подчинению колониальным державам.
Судьба Малайского архипелага оказалась иной. Произошла «провинциализация» общественно-культурной жизни. Невозможность создания нового крупного государства на Яве, резкое ослабление приморских султанатов, нарушение сложившихся торгово-культурных связей с Индией и странами арабо-персидского мира — все это содействовало окостенению культурных форм, замыканию в традициях прошлого, ностальгии по «имперским» временам, не сопровождавшейся попытками выйти из круга устоявшихся норм и сюжетов. В наибольшей степени это отразилось в «яванском ренессансе», начавшемся в последней четверти XVIII в. после разделения Матарама на Суракарту и Джокьякарту. Матарам стал воссоздавать культурные традиции «имперского» периода. Раздел государства, сопровождавшийся утратой побережья, усилил чисто яванские элементы с их тягой к традиции и прошлому, стремлением отгородиться от печальной реальности стенами дворца, бережно хранившими аристократический мир идеальных форм.
Приморские султанаты (военно-феодальный мир Юго-Восточной Азии) на протяжении всего XVIII в. приходили в упадок и утрачивали свою значимость, продолжая тенденцию, обозначившуюся с началом европейской экспансии. На протяжении всего этого времени один за одним исчезали крупные торговые центры на архипелаге и Малаккском полуострове. И если в XVI–XVII вв., как это было на протяжении всей истории Нусантары — региона Юго-Восточной Азии, населенного малайскими народами, — на смену одному местному торговому центру приходили другие, то в XVIII в. эта возможность исчезла: европейцы, в первую очередь голландцы, сокрушили приморские области и не давали возможности подняться новым центрам.
В социально-экономической жизни Юго-Восточной Азии в XVIII в. явственно проявились два феномена, восходивших еще к концу XVI–XVII в., но в полной мере давшие себя знать именно в веке восемнадцатом. Первым из них была массовая китайская иммиграция. Разрушение местной торговли привело к тому, что китайцы оказались востребованы голландскими и испанскими властями в качестве компрадоров и посредников. На Филиппинах после снятия ограничения на иммиграцию китайцев значительно возросло участие последних во внутренней торговле и производстве экспортных культур.
Другим новым явлением стало появление так называемой «дуальной экономики» в колониальных владениях — на Яве, Западной Суматре и на Филиппинах. Колониальная администрация принудительными методами побуждала население выращивать продукцию, предназначенную для экспорта, создавая сектор, ориентированный на внешний рынок, в то время как основная масса населения была занята в традиционном хозяйстве, слабо подверженном товарно-денежным отношениям.
Наконец, XVIII век внес определенные перемены религиозно-идеологического характера. Во Вьетнаме в обстановке падения авторитета власти и движения тэйшонов наблюдался кризис неоконфуцианства — идеологии элитарных слоев. Это выразилось в критике неоконфуцианских доктрин, а также в обращении крестьянской массы к буддизму и христианству. И хотя с начала XIX в. в объединенном Вьетнаме поощряемое императорским двором конфуцианство в определенной мере вернуло свои позиции, его деревенские корни оказались подорванными, что и предопределило конечное крушение этой идеологии в колониальный период истории страны.
