«Мы были кругом в долгах, — говорил Перон. — Все богатства страны находились в руках иностранцев: железные дороги, суда, импорт и экспорт, банки… Тогда я задавал вопрос: “Хорошо, чем же я управляю?…” — “Ничем”, — ответили мне. Я был настоящим безумцем, собираясь произвести экономическую революцию при таком положении вещей»[583].
Тем не менее он ринулся в этот омут противостояний и конфликтов. За годы пребывания у власти (1946–1955) ему удалось сделать многое: выкупить у англичан 47 тыс. км железных дорог, погасить внешний долг, выкупить воздушный флот, телефонные и газовые кампании, поставить под контроль внешнюю торговлю и распределение валюты. Весьма дальновидной была его политика в рабочем вопросе. Говоря о тактике своих политических противников из Демократического союза, он отмечал: “Они защищают капиталистическую систему…пренебрегая интересами рабочих, хотя и делают им небольшие уступки. В то же время мы защищаем положение рабочего и считаем, что только резко увеличив его благосостояние и участие в управлении государством и в трудовых отношениях, можно будет ожидать, что выживет капиталистическая система свободной инициативы, т. е. то хорошее, что она имеет по сравнению с коллективистскими системами”[584].
Взгляды Перона на характер национального развития, его социальную опору и движущие силы, на его специфику нашли отражение в хустисиалистской[585] доктрине, созданной им на основе национальных течений 30-х годов (католический национализм и радикальный мелкобуржуазный национализм) и основных постулатов национал-реформизма (надклассовый характер государства, социальная гармония, классовое сотрудничество, антиимпериализм).
В 30-40-е годы Перон находился под определенным влиянием фашистской идеологии и лозунг Б. Муссолини “Ни Москва, ни Уоллстрит” был очень близок ему и стал своеобразным идеологическим ориентиром в поисках “третьего пути”. Известный “благосклонный нейтралитет” Аргентины в годы второй мировой войны и объявление войны “державам оси” в самом ее конце во многом связаны не только с рядом экономических и демографических факторов (Германия — один из главных торговых партнеров, большая немецкая диаспора — 237 тыс. чел.), но и с прогерманской позицией наиболее влиятельных аргентинских политиков, в том числе и самого Перона.
Говоря об “эпохе” Перона нельзя не сказать об огромной роли, которую играла во всех проводимых им преобразованиях в 40-х — начале 50-х годов его жена Ева Перон. Иногда в историографии их политический дуэт даже называют “двуглавым правлением”.
У Перона было довольно много и весьма могущественных противников, среди них иностранные компании и стоявшие за ними высокоразвитые государства, местное духовенство, бывшее в первые годы правления союзником, а после ущемления его некоторых интересов, ставшее непримиримым противником, армия, для которой были характерны те же колебания. Отдельные аспекты, а порой и всю перонистскую модель развития внутри страны не разделяли радикалы, социалисты и коммунисты.
Перон оказался примерно перед той же дилеммой, что и Варгас: или идти на уступки своим оппонентам внутри и вне страны, или продолжать ту же политику реформ в рамках “экономического национализма”. Он выбрал второе и, как следствие этого, 16 октября 1955 г. в стране произошел государственный переворот. Перон вынужден был эмигрировать в Парагвай, заявив там, что перонистская партия только “расседлала коня в ожидании рассвета”.
Гватемальская революция 1944–1954 гг. Созданная в 1899 г. американская “Юнайтед фрут компани” через несколько десятилетий упоминалась в печати и научной литературе не иначе как “банановой империей”, имевшей владения в Гватемале, Гондурасе, Коста-Рике, Панаме, Эквадоре, Колумбии, Гаити, Никарагуа, Доминиканской республике, на Кубе и Ямайке. Принадлежавшие ей площади в 40-е годы в этих странах составляли 3 416 013 акров[586]. Пользуясь тем, что в 10-20-е годы Гаити, Никарагуа и Доминиканская республика фактически были оккупированы американскими войсками, эта компания скупила там за бесценок лучшие земли. В силу ряда других причин и прежде всего экономической и политической зависимости от США такая практика имела место и в остальных упомянутых государствах.
В Гватемалу компания активно внедрялась с 1904 по 1924 гг., не имея на то никаких официальных разрешений правительств этой центральноамериканской страны. К 1944 г. “Юнайтед фрут” располагала там такой мощью, перед которой бледнели возможности самого государства. Вместе с двумя другими американскими компаниями помимо сельскохозяйственной сферы она контролировала железные дороги, морские перевозки, производство электроэнергии, портовые сооружения, международную телефонную и телеграфную связь.
Наиболее влиятельные владельцы “банановой империи” занимали ключевые посты в Белом доме, госдепартаменте и ЦРУ. Гватемальский диктатор Хорхе Убико, правивший страной в 1931–1944 гг., всячески покровительствовал этой компании.
