Итак, ирриданцы вырвали меня из когтей смерти. После пробуждения я оказалась в полупустом здании, а, выйдя на улицу, первым же делом попала в толпу фанатов кино, вследствие чего едва не лишилась самого главного – адекватного восприятия. Теперь, когда эта последовательность восстановилась у меня в голове, многое прояснилось.
Неудивительно, что за мной, так дерзко выбравшейся из небоскреба, тут же не отправили отряд боевых ящеров. Неудивительно, что на улицах города я так и не встретила ни одного из них. Здесь, внизу, ящерицы были попросту не нужны. Зачем, если есть эти чудесные автоматы с едой, начиненной какими-то наркотиками, к которым человека рано или поздно приводит голод? Зачем, если есть кинотеатры с берущими за душу фильмами, способными запросто промыть расслабленный наркотиками мозг?
Черт… Даже если человечество напортачило, едва не уничтожив планету, то, что делал Новый Иррид на остывающем трупе старой Земли – это было за пределами всякой этики.
Почему-то в этот момент я вспомнила ящера с руками, утопленными в суперматерии. Он вроде бы помог мне. Но помог ли? Зная, – а он наверняка знал, –
Неожиданно для себя я опять фыркнула. Только тот, кто уже шагнул на пограничную стадию отчаяния, может искать человечность у ящериц. Эта нелепость показалась мне забавной, и губы сами растянулись в горькой улыбке. Еще раз столкнувшись взглядами с отражением, я поспешила убрать ее с лица. Она делала девушку в зеркале похожей на сумасшедшую.
Поспешно отведя глаза, я вытерла мокрые руки о штанины и вышла обратно на набережную.
Залив, разделяющий два берега этого проклятого города, больше не сверкал на солнце, как виделось мне с сотни этажей над землей. Погода заметно поменялась – затянутое тучами небо грозило вот-вот разлиться дождем. В разом остывшем воздухе ощутимо запахло озоном.
Вспышка молнии озарила раздраженную синеву небес за медленно движущимся колесом обозрения у причалов. Я приготовилась к грозе, уже представляя, как первые холодные капли польются на меня, стуча по лицу, впитываясь в волосы и одежду…
Наконец напряженный воздух зазвенел от наполняющего его дождя. Вот только дождя за этим звуком не последовало. Я медленно подняла голову вверх.
Выше потока беззвучных летающих машин, выше самого высокого здания, по поверхности накрывавшего город энергетического купола шла почти незаметная фиолетовая рябь. Дождь просто испарялся, едва касаясь её, и поднимающийся с внешней стороны купола пар закрывал хмурые небеса.
Я судорожно вздохнула.
Терраполис был накрыт бесплотным колпаком, генерирующимся двумя мощными лучами энергии. Один выходил из крыши небоскреба через залив. Другой – из его близнеца по эту сторону, и, присмотревшись, я поняла, что это было то самое здание, где я пришла в чувство. Пульсирующими импульсами, точно кругами по воде, по куполу расходилась формирующая его энергия.
Я почувствовала, что дрожу, и обхватила руками плечи в невнятном порыве успокоить себя. Но это было невозможно.
Этот город – ловушка. Мне не выбраться из-под купола. А голод и жажда рано или поздно заставят меня прийти к одному из проклятых автоматов. Колесо обозрения, в каком-то километре от меня продолжало свой мерный ход, и мне показалось, что сейчас я закружусь вместе с ним. Чуть покачивающиеся кабинки были пусты.
Когда мир в очередной раз дернулся, пытаясь сбить меня с ног, и я пошатнулась в противоположную сторону, стараясь удержать равновесие, мне вдруг помогли. Кто-то подхватил меня под локоть, ненавязчиво, но надежно.
Я резко обернулась.
– Ты в порядке?
Смуглое лицо девушки, чьи пальцы все еще слабо сжимали мой локоть, выражало неподдельное участие. Когда наши взгляды встретились, оно удивленно вытянулось, а в миндалевидных карих глазах искрой проскочило узнавание.
И я тоже ее узнала.
Имена Сионны и Лиама были выжжены на совершенно новом камне. Он был гладкий и все еще пах жженой породой, в его сколах не скопилась роса. Лепестки цветущей вишни не оставили на белой поверхности подгнивших следов, а бока не покрыл свежий мох. Тем лучше. Этот камень просто не успеет стать частью экосистемы Сада Памяти. А потом его просто уберут за ненадобностью.
Сириус невольно задумался о том, откуда камень вообще взялся здесь так оперативно. Наверное, во время одного из рейдов рейнджер обнаружил целые залежи этих красивых гладкобоких белых валунов и, не удержавшись, приволок к своему лифту сразу с несколько десятков. Люди ведь умирали постоянно, и своеобразному кладбищу на верхнем уровне станции постоянно нужны были новые обелиски.
