– Это должно послужить нам уроком, – сказал он, поднимая глаза к верхнему иллюминатору. На секунду мне показалось, что сейчас он зажмурится, выдохнет, что мускулы его лица дрогнут, выдавая усталость и боль за погибшую станцию. Но вместо этого отец многозначительно перевел взгляд на ребят. – Но сейчас…
Не договорив, он пошел к Фирзен, чьи плечи дрожали от непрерывных рыданий.
Ну конечно. Сейчас стоило позаботиться о другом.
Следовательно, мне оставалось сказать что-то ободряющее Кассу… И никаких проблем, если бы я представляла, что тут говорить.
Я замешкалась и еще раз оглянулась на отца. Он тихо говорил что-то Фирзен, уже присев рядом с ней на одно колено и отечески положив руку девушке на макушку. От увиденного я ощутила такой неуместный сейчас укол ревности и, безумно стыдясь своего малодушия, поспешила к Кассу. Возможно, я бы еще долго решалась, если бы не это.
– Все будет хорошо, – сказала я первым делом, проклиная себя за то, как глупо прозвучали эти слова. Касс поднял на меня глаза – светло-карие и обреченные, и это были не те глаза, к которым я привыкла. Мой напарник всегда пребывал в прекрасном расположении духа, шутил и что-то выдумывал, и пусть меня поначалу это раздражало, сейчас я была готова взвыть от одной мысли, что это прекратится. Что Касс навсегда останется восковой фигурой, внутри которой все, что делало его живым, дотла сожжено горечью такой потери.
– Касс… – прошептала я, пока внутри меня все сжималось от жалости.
Теперь я искренне не видела смысла во всех этих ритуальных соболезнованиях – кому, к черту, нужны соболезнования, когда случается трагедия таких масштабов? Двадцать Третья станция была одной из крупнейших, почти десять тысяч человек… Это еще сотни, тысячи семей, кроме Штайлей. Невосполнимая потеря для остатков человечества, и никаких слов здесь не подобрать.
– Сионна, – хрипло сказал Касс, сам мало что соображая. Он встал, и наши глаза оказались на одном уровне – меня пронзил луч испепеляющей боли со дна его воспаленного взгляда. – Это похоже на страшный сон, но я все не могу проснуться… – Он попытался сказать что-то еще, но горло свело судорогой.
В следующий миг он уже уткнулся лицом мне в плечо.
И тогда внутри меня что-то сломалось.
