С помощью ножа он осторожно содрал защитный тканевый слой. То, что пряталось под ним, не было чистой суперматерией – ее молекулы в достаточно безопасном количестве плотно переплелись с молекулами гибкого металла. Но это не значило, что беспокоиться не о чем. Даже в стремительно захватывающей пустынную равнину темноте Лиам мог видеть периодически бегущую по поверхности гладких полос рябь.
Он осторожно взял оголенное крыло за основание и встал на ноги, превозмогая головокружение. Поднялся ветер, и неестественно вытянутые полосы металлических перьев чуть задрожали, заполняя воздух тревожным тихим свистом.
Крутанувшись вокруг своей оси, Лиам метнул выпрямившееся крыло в невидимый барьер. А через секунду ему показалось, что началось землетрясение. Это была ложная тревога – просто всепоглощающий гул, издаваемый поврежденным куполом, создавал впечатление, будто земля сотрясается под действием какой-то огромной силы.
Застрявшее крыло вошло в купол наполовину, заставляя его недоуменно шипеть, обретать вполне видимые голографичные очертания и пытаться защитить свою целостность. Во все стороны полетели расплавленные брызги – верхний слой гибкого металла был уничтожен защитным полем за мгновение. А затем то, из чего состоял купол, добралось до суперматерии.
Но Лиаму показалось, что это скорее суперматерия добралась до купола.
Десятки металлически блестящих щупалец, взявшихся словно из ниоткуда, хлестко бросились во все стороны из точки, где крыло пересекалось с полем; они принялись синхронно бить по поверхности, разрушая проявившуюся на ней голубую сетку, словно бы ломая структуру невидимого купола. Процесс сопровождался вспышками и этим глубоким гулом, от которого все внутренности, казалось, вибрировали.
Купол начал тлеть, словно был не порождением внеземных технологий, а листом бумаги, к которому слишком близко поднесли горящую зажигалку. Голографические линии рассыпались там, где поле соприкасалось с щупальцами, и те все расползались от проломанного центра, пытаясь повредить как можно больше пространства купола.
У Лиама не было времени на раздумья – подхватив рюкзак, он прыгнул в образовавшийся проем. С отрывом в несколько секунд щупальца, не совладавшие с мощью поля, ссохлись и рассыпались в черный пепел. Голубая сетка сверкнула там, где только что был Лиам, показывая, что целостность купола восстановлена. Только недовольные крошечные молнии все еще бежали по незримой поверхности.
В ушах стоял непрекращавшийся гул. В иной ситуации Лиам потратил бы какое-то время на то, чтобы прийти в себя, но времени не было. Таймер с обратным отсчетом беззвучно и неумолимо отрезал по секунде.
Пообещав себе от души отблагодарить Сириуса по возвращении на Четвертую, Лиам пошел дальше, немного прихрамывая. Рана на затылке почти не саднила, пальцы он потихоньку разминал, пытаясь вернуть им чувствительность, пляшущие перед глазами белые пятна становились все прозрачнее.
Впереди была целая ночь – а со склона мерцал огнями живой терраполис.
Страх быть обнаруженным и убитым не покидал Лиама ни на секунду.
Человек отчаянно дергался, пытаясь то освободиться от мертвой хватки, то дотянуться до глаз напавшего со спины, то восстановить перекрытый доступ воздуха, – но в конце концов захрипел и обмяк.
Лиам разжал руки, позволив телу упасть на старый кафель подъезда, и отстраненно подумал, что неплохо было бы свернуть ему шею – и обезопасить себя. Будет неприятно, если мужчина придет в себя не вовремя и поднимет тревогу. Подумав еще немного, Лиам порылся в рюкзаке и вколол ему тройную дозу снотворного. Если сердце выдержит, через какое-то время тот очнется. Если нет – что ж, Лиам, по крайней мере, не убил его, а дал что-то вроде шанса.
Тот, чья жизнь никогда не имела особенной ценности, вполне предсказуемо не умел ценить чужие.
Сев на ступеньки, Лиам умылся остатками воды из предпоследней импровизированной фляги, чтобы убрать с лица копоть и дорожную пыль. Ему нужно было выглядеть чисто и опрятно, как все эти люди с пустыми взглядами, за которыми он успел немного понаблюдать издалека. И, конечно же, смешаться с этой безликой серой толпой он не мог без подходящей одежды.
На улицу Лиам вышел уже ни капли не отличимым от жителя терраполиса. Униформа, снятая с ныне беспробудно спящего (а может уже и не спящего, а мертвого) мужчины, была узковата в плечах, но в целом сидела неплохо. Накинув рюкзак, он попытался принять самый невозмутимый и расслабленный вид и двинулся к спуску в метро, призывно подсвеченному вывеской.
Улицы были оборудованы климатизаторами, поддерживающими нормальную температуру, и подыхать от жары здесь не приходилось. Закрытые магазинчики, некогда промышлявшие на наземных этажах каждого из зданий, пестрели плакатами с рекламой на неизвестном языке.
