Он берет брата за руку и… Ломает ее.
Я начинаю кричать, мне сразу же закрывают рот рукой.
Тот, кто сломал Дане руку, подходит ко мне. Сердце бьется в груди раненной птицей, из глаз брызнули слезы. Я пыталась посмотреть, как там брат. Он сидел на асфальте и прижимал сломанную руку к себе.
– А с тобой мы позабавимся в следующий раз, – он больно сжимает мою грудь, а затем между ног.
Я рвусь из захвата, но они лишь ржут. Ублюдки отпускают меня, а затем толкают, чтобы я упала рядом с братом. Эти нелюди не дадут нам жизни… Я чувствую прикосновения урода на своем теле, мне хочется помыться, свариться в кипятке… И это были представители власти, и все случилось средь бела дня… Подползаю к Дане и помогаю ему встать. Нам нужно в больницу. Снова.
– Что нам делать, Кира? Они нас убьют…
Что делать?
Продать себя.
Я надеюсь, что предложение Мирана еще в силе…
Мы с Даней заходим домой, слезы постоянно катятся из глаз, размывая зрение.
– Сейчас поедем в больницу, – повторяю я снова и снова. – Надо вызвать скорую.
– Они нас убьют, Кира, – брат сам уже рыдает, не сдерживаясь. – Прости… Я могу позвонить Диме, он возьмет у родителей деньги…
– Нет! Не смей их сюда втягивать. Это опасные люди.
– А что нам делать? У нас нет выхода! Давай сбежим?
Я смотрю на Даньку и понимаю, какой он еще ребенок. Глупый, испуганный мальчишка.
Мне тоже страшно. До одури.
– Нам не дадут сбежать, а попытаемся, будет хуже, – говорю я. – Я что-нибудь придумаю.
– Что ты придумаешь? – взрывается брат. – Что ты сделаешь? Ты никто! Пустое место! Работаешь за гроши и даже не думаешь о чем-то большем. Нас просто убьют!
Мои нервы просто не выдерживают. Они лопаются.
– И кто в этом виноват? – кричу в ответ. – Это все из-за тебя! Из-за того, что ты избалованный маленький говнюк! Наверное, я виновата, слишком опекала. Да, я работаю за гроши и распрощалась со своей мечтой. Хочешь знать почему? Посмотрись в зеркало! Ты ребенок, о котором я никогда не просила! И ты неблагодарный идиот. Думаешь, что взрослый? Думаешь, что знаешь, что такое реальный мир? Хочешь сбежать – вперед! Вали! Но не ползи обратно и не проси помощи.
Я видела, что брат в шоке от моих слов. Я просто выплеснула все, что было в душе. Отчаяние и злость смешались в какой-то гремучий коктейль.
– Я не хочу уходить, – тихо говорит Данил.
– Тогда делай все, что я скажу. Сейчас поедем в больницу и тебе наложат гипс. А потом ты пойдешь к бабе Вале и будешь сидеть так, пока я за тобой не вернусь, понял?
Брат нехотя кивнул.
– Отлично. Тогда пойдем.
Прежде чем мы вышли из квартиры, я сделала Даньке импровизированную повязку, чтобы поддерживать руку. Вызвали такси, и оно приехало через пару минут. В больнице мы провели около трех часов. Брат не спорил и сразу пошел к бабе Вале, я пообещала, что потом все ей расскажу. На лице старушки отразилось беспокойство, она пыталась мне сунуть две тысячи рублей, но я отказалась, просто сердечно поблагодарила.
Сама вернулась в пустую квартиру и просто стояла в коридоре. Я сейчас вообще ничего не соображала. А потом… Потом я сломалась. Упала на колени и рыдала навзрыд.
Я вообще не представляла, что нам делать дальше. Я была так сильно напугана и как никогда осознала, что мы совершенно одни в этом мире. У нас с Даней нет никого. Я не могу и его потерять, просто не могу…
Не знаю, сколько длилась истерика, закончилась она в один миг, когда в голове стало пусто. Я встала с пола и нашла визитку, что дал мне водитель Мирана. Набрала номер.
– Да, – ответил мужской голос, не Миран.
– Здравствуйте, это Кира. Я бы хотела поговорить с Мираном.
– Через час заеду и отвезу к нему.
Час.
У меня всего час.
Я сходила в душ, высушила волосы, надела платье. Миран четко дал понять, что хочет от меня. А сейчас мне все равно. Хочет мое тело – пусть забирает, все равно я лишь оболочка.
Ровно через час я вышла из подъезда, где меня ждала огромная белая машина. Водитель открыл передо мной дверь, и я села на заднее сиденье. Мы выехали со двора. Я смотрела в окно, на мелькающий город. Такая апатия напала, даже страх отступил.
Мы подъехали к какой-то навороченной высотке и стали подниматься наверх. Я вообще не запомнила дорогу, пришла в себя только тогда, когда лифт за моей спиной закрылся, я вздрогнула. Несмело прошла вперед и увидела Мирана, он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на ночной город.
– Никогда не говори никогда, Кира, – слышу голос мужчины.
Он оборачивается ко мне, а затем медленно осматривает с ног до головы, трогает взглядом.
– Красиво выглядишь, – улыбается краешком губ.
А у меня дыхание перехватывает, я уже и забыла, какой Миран красивый. Опасный. Хищник.
– Что тебе нужно, медсестричка?
Он уже все знает. Конечно, я бы не пришла к нему, если бы мне не нужна была помощь.
– Подойди ближе.
Я послушно шагаю вперед, и каждый шаг дается с трудом. Мне кажется, что моя жизнь просто заканчивается. Я переступаю через себя и свою гордость. Просто топчусь по своим принципам и морали. Но продолжаю подходить к нему.
