– А… а… как… – Джереми судорожно пытался задать вопрос. – Не может быть! Считаете, что я не виноват?! Не может быть, – снова повторил он.
– Что-то я не понял, вы же хотели это доказать или передумали? – хмыкнул Крендель.
Джереми испуганно затряс головой.
– Тим, мне тоже, кстати, интересно, откуда такие выводы? Рассказывай, по твоему довольному лицу я сразу догадался, что ты что-то высмотрел! И давай, пожалуйста, по порядку. – Заинтригованный Крендель даже забыл произнести свою коронную фразу «Может, поедим?».
– Хорошо, – кивнул Тимур, любуясь дремавшей у кресла Торопыжкой. – Первое – квартира Дайсонов, то есть Леонтии. У хозяйки в доме явно появились лишние предметы.
– Я не совсем понял, – растерялся Джереми. – Это как?
– Новая электрическая плита, сантехника в ванной, новые вещи на вешалке. Откуда они в бедной квартире скромной служащей? Да ещё за такой короткий срок? Сколько это всё стоит? – рассуждал Тимур.
– Тысяч тридцать, по моим самым скромным подсчётам, – задумчиво ответил Джереми.
– Сколько получает секретарь в небольшой фирме?
– От полутора до трёх амальгамумов, – ответил Крендель.
– При этом ещё и больная мать, затраты на лекарства. Они недешёвые, да? Те, что мы видели в тумбочке, – уточнил Тимур.
– Очень дорогие, некоторые из других параллелей. Ты к чему ведёшь? – спросил Крендель.
– В Амальгаме можно взять кредит?
– Нет, – отрицательно покачал головой Джереми. – Только рассрочки, и то на небольшой срок.
– Лотерея?
– У нас такие вещи не приняты.
– Всё могло бы объяснить наследство, но Леонтия даже не упоминала об этом. И её фразы «шила», «пыталась свести концы с концами» в прошедшем времени, то есть сейчас у неё с финансами всё благополучно. Ей кто-то заплатил за ложные показания: квартиру не сдавала, Дайсонов никогда не видела. С магазином та же история. Откуда у хозяина появились деньги на закупку дорогих тканей? Подозреваю, что источник у него тот же, что и у Леонтии. Он сдал свой магазин на одну ночь под мистификацию с рестораном, за что его щедро наградили. Вывески же не было?
– Нет, – заторможенно ответил Джереми. – Я ещё удивился, такой приличный ресторан, а уличной рекламы нет.
– М-да, – Крендель почесал за ухом. – Пока мне нечего тебе возразить.
– Теперь история с баром, где вы встречались с Эмили, – продолжал Тимур.
– Я не встречался, – встрепенулся Джереми.
– Знаю. Кто-то, очень похожий на вас или загримированный, сыграл роль, что, кстати, было не слишком трудно. Все в основном запоминали седую прядь, тем более в баре всегда полумрак. Вот и контрабандист разбогател, да так удачно, что сразу уехал. Теперь вернёмся к смерти Марека. Преступление было заранее спланировано. Во-первых, он знал своего убийцу.
– С чего… – вырвалось у Кренделя.
– Колокольчик в дверях должен был предупредить о приходе гостя, но Марек продолжает спокойно сидеть и работать за столом. Значит, человек не только не вызвал у него никаких подозрений, но и был близким семье. Марек не попытался встать и проявить гостеприимство. Теперь самое странное, – продолжал Тимур, – зачем кому-то понадобились дешёвые бусы? Убийца не взял драгоценности, которых в доме явно было достаточно. Что-то пошло не так? Что? Его спугнули? Если да, то свидетель не сообщил в полицию, а предпочёл промолчать. Почему? – Он потёр в напряжении лоб. – Не знаю, у меня вопросов больше, чем ответов. Кто знал, что бусы хранятся в вашем доме?
Джереми задумался, а затем удивлённо произнёс:
– А знаете, об этом знало не так много людей, не считая прислуги. Я, Марек, Алания, мой отец, он разбирался в ювелирном деле, но умер пять лет назад. Они не представляли никакой ценности, кому их можно было показывать?
– Фотография в студии, вас там трое, кто этот третий? – строго спросил Тимур.
– Как трое? – удивился Джереми. – Мы там вдвоём, как раз вернулись из поездки и праздновали нашу первую сделку. Точно помню, нас двое – я и Марек. Вы что-то путаете!
– Кто-то же нажимал на кнопку полароида, – слегка раздражённо сказал Тимур.
Крендель с тревогой глянул на него: никогда ещё странник не позволял себе подобное поведение в отношении клиентов.
– Сейчас, сейчас, – Джереми нахмурился, стараясь вспомнить. – Тайсон, Вилли Тайсон. Наш давний знакомый по университету и партнёр по бизнесу. Ему принадлежат пять процентов наших акций. После смерти Марека он принимает активное участие в бизнесе и… – Олдридж смущённо замялся, – в связи с тем, что сейчас дела идут не очень хорошо, нам пришлось продать ему ещё часть бумаг.
– Вот и возможный мотив, – констатировал Тимур.
– Вилли? Вы ошибаетесь, он милейший человек, – запротестовал Джереми. – Не может быть!
Крендель удивлённо переводил взгляд с одного на другого.
– Тем более он знал о шкатулке и бусах, – заключил Тимур.
– Откуда?
– На фотографии за вашими спинами на столе стоит открытая шкатулка, а рядом лежат бусы. Почему вы фотографировались в комнате Татти?
– Тогда она ещё не переехала. Это была наша кают-компания, – ответил недоумевающий Джереми.
