Волосы Вероники разметались и накрыли его лицо, теперь он видел летящий мир через золотую сеть, так было до очередного поворота. Потом ветер перекинул волосы девушки на другую сторону, но Виктор все еще ощущал их мягкость на щеках. Движение вагонеток замедлилось, они еле-еле доползли до помоста.
Виктор сам отстегнул ремни, отдал женщине в шапочке.
— Спасибо, славно прокатили нас, с ветерком.
— Еще приходите, — отвечала она.
— Ну…как? — повернулся он к Веронике.
— Не могу описать…так быстро, сначала страшно немного, а потом весело и легко, а теперь опять хочется вверх-вниз и кажется, что земля так притягивает, а хочется лететь.
Глаза девушки восторженно блестели, щеки раскраснелись.
— Да… лететь, — согласился Виктор. — Вот уже и закат, солнце садится, поздновато мы добрались. Пойдем, посмотрим берег?
— Да!
Они спустились с помоста и медленно пошли парком. Обоим хотелось взяться за руки, но это была слишком интимная близость, а они только в своих мыслях уже сблизились настолько, в реальности же оставались случайными знакомыми.
Деревья в парке стояли почти голые, ветер с залива срывал последние листья. И, действительно, казалось холоднее чем в городе. Цветники порыжели, трава пожухла. Неестественно зеленой выглядела от этого искусственная на площадке для гольфа.
На танцевальном павильоне висел полинявший от дождей рекламный щит.
«Вечера отдыха для тех кому за…»
Танцы. Викторины. Играет инструментальный ансамбль.
— Вот, это похоже для меня, — пошутил Виктор.
— Да ну, перестаньте вы! — возмутилась Ника, — мне бы с вами очень понравилось танцевать.
— Мне бы тоже, но заявление ваше рискованное, а вдруг я не умею?
— Не может быть такого, — убежденно ответила она.
Совсем близко от залива воздушной конструкцией из стальных труб и разноцветных кабин возвышалось колесо обозрения.
— Похоже на Эйфелеву башню, — сказала Вероника, рассматривая что-то наверху колеса.
— Хотите посмотреть на побережье с высоты полета чаек? — спросил Виктор втайне надеясь, что она откажется.
— Да, очень. Ведь можно?
— Конечно можно, если работает. Пошли…
На его невезение колесо обозрения работало. Пришлось Вяземскому, превозмогая свою нелюбовь к высоте, забираться в открытую кабину. А там внутри еще и штурвал, чтобы поворачиваться вокруг своей оси для лучшего обозрения.
Колесо пошло вверх. Как и на американских горках Виктор с Вероникой были единственными посетителями этого аттракциона.
Земля все удалялась и удалялась, расширялся обзор. Сначала они видели все внизу, как из окон многоэтажного дома, но потом, когда кабина оказалась над деревьями ландшафт изменился, кроны сосен пушистыми зелеными облаками или волнами стали фоном для немногих строений: здания санаториев на берегу, Зеленогорской церкви со стройной башней колокольни. Деревянные домики в парке потерялись среди деревьев, изогнула спину американская горка, рядом с ней, позабытой в песочнице детской игрушкой, выглядели карусели. Все было маленьким. Желтела полоса песчаного берега, а за ней открывался зеленовато-стальной простор Финского залива. Воды было гораздо больше, чем казалось, если стоять на берегу. Горизонт отодвинулся, а солнце стояло так низко, что было впечатление, что они парят высоко в небе над солнечным диском.
Но Виктору было не до красот, голова у него закружилась, захотелось крепко зажмуриться. Он держался за поручни и невольно так крепко сжал их, что побелели суставы.
— Виктор? — Ника положила свою руку на его кулак.
— Что очень заметно? — Попробовал улыбнуться он.
— Заметно, сейчас мы уже вниз поедем.
— Потом еще круг…
— Хотите сойдем?
— Нет, не надо. Я в состоянии с этим справиться.
Колесо ушло вниз, деревья опять стали выше людей и у Виктора появилась возможность перевести дух.
— Вот потому я никогда и не летаю…
— А во сне?
— Даже во сне, — покачал головой он, — но вам нравится смотреть на море с высоты птичьего полета?
— Да! Теперь я знаю каким видят его чайки!
Ника так и не убрала руку до тех пор, пока все не закончилось. Еще один круг.
— Спасибо, — сказал Виктор, когда они вылезали из вагонетки. Он вышел первым, а Веронику поднял за талию и перенес на землю. — Вот так-то лучше. Нет у нас крыльев, даже во сне, а наяву тем более. Идем теперь на берег, как раз успеем посмотреть — солнце сядет в воду, а потом будет красивое небо, сегодня есть облака, значит закат получится с картиной.
— С чем? — Не поняла Ника.
— Нет, словами я не могу разъяснить, вы сами увидите и поймете.
На побережье шла стройка. Чтобы добраться до пляжа и полосы прибоя, им пришлось пересечь строительную площадку. Арматура, сваи — все это казалось лишним.
— Вот и я такой же Залив видела, стиснутый городом, — сказала девушка, — он как будто не свободен.
— Он свободен, человеку только кажется, что он покорил море. Залив несколько раз сносил дамбу, защитные сооружения. С большим трудом ее все-таки выстроили. Теперь у нас есть дорога на Кронштадт прямо над водой.
— Невероятно.
— Да, когда ветер и волны — это впечатляет.
