Мирные действия полностью

Графиня откинулась на спинку стула, разглядывая его с тем пугающе задумчивым выражением, какое у нее появлялось, если вы имели неосторожность полностью, безраздельно завладеть ее вниманием.

– Майлз… помнишь этот неприятный случай с оруженосцем Эстергази и игрой в шары; тебе тогда было где-то двенадцать?

Об этом он не вспоминал уже много лет, но при ее словах воспоминания снова нахлынули на него, все еще с привкусом стыда и ярости. Оруженосец обычно играл с ним в шары (иногда к ним еще присоединялись Элен с Айвеном) в заднем саду особняка Форкосиганов: игра, почти не грозящая ударами, представлявшим угрозу его хрупким костям, но требующая быстрой реакции и хорошего чувства времени. Он ликовал, когда в первый раз выиграл матч у взрослого – у оруженосца Эстергази. Он дрожал от гнева, когда из случайно подслушанных слов понял, что игра была в поддавки. Забыл. Но не простил.

– Бедняга Эстергази думал таким образом тебя подбодрить – тебя чем-то, уж не помню сейчас чем, обидели в школе, и ты был расстроен, – напомнила графиня. – Я все еще помню, как ты разъярился, когда узнал, что он дал тебе выиграть. Ты никогда так не злился, как в тот раз. Мы боялись, что ты с собой что-нибудь сделаешь.

– Он украл мою победу, – раздраженно проговорил Майлз, – точно так же, как если бы он смошенничал, чтобы выиграть. И отравил сомнением все мои будущие истинные победы. Я имел право взбеситься.

Мать спокойно выжидала.

Его озарило. Даже плотно закрыв глаза, он не мог укрыться от этой ослепляюще яркой вспышки.

– Ох. Не-е-е-т, – глухо простонал Майлз, уткнувшись лицом в диванную подушку. – Я именно так с ней поступил?

Безжалостные родители позволили ему самому повариться во всем этом – молчание было более пронизительно-резким, чем любые слова.

– Я сделал это с ней… – простонал он жалобно.

Жалости, похоже, не предвиделось. Он прижал подушку к груди. – О, Боже. Именно это я и сделал. Она сама мне сказала. Она сказала, что сад мог бы быть ее подарком. А я отнял его у нее. Тоже. А теперь в нем нет смысла, потому что она просто ушла. Я думал, она принялась со мной спорить. Я был так рад, потому что думал, что если только она станет обсуждать это со мной…

– … то ты можешь победить? – сухо продолжил граф.

– Э-э… да.

– Ох, сын, – граф покачал головой. – Бедный мой сын. – Майлз не совершил ошибки, приняв эти слова за выражение сострадания. – Единственный путь выиграть эту войну – начать с безоговорочной капитуляции.

– Заметь, это относится к вам обоим, – заключила графиня.

– Я пробовал сдаться! – возразил Майлз отчаянно. – Но она не брала пленных! Я пытался заставить ее топтать меня, но она не стала. У нее для этого слишком много достоинства, она слишком… слишком сверх-светская, слишком, слишком…

– Слишком умна, чтобы опуститься до твоего уровня? – предположила графиня. – Бог ты мой. Похоже, эта Катерина начинает мне все больше нравиться. И нас с ней даже толком друг другу не представили. «Я хотел бы познакомить вас – она уходит»! – по-моему, это слегка… усеченная процедура.

Майлз впился в нее пронзительным взглядом, но долго выдержать не смог. Уже тише он добавил, – Сегодня днем она прислала мне обратно все планы сада, по комму. Как и обещала. Я настроил комм на звуковой сигнал, если от нее что-то придет. Я, черт побери, чуть насмерть не разбился, бросившись к машине. А там был просто пакет данных. Даже без личного примечания. «Сдохни, мерзавец» было бы лучше, чем это… это ничто. – Удрученная пауза, и он взорвался: – И что мне теперь делать?!

– Это что, риторический вопрос, для пущего драматического эффекта – или ты на самом деле просишь у меня совета? – ядовито вопросила мать. – Потому что я не собираюсь впустую сотрясать воздух, пока ты наконец не начнешь слушать внимательно.

Он открыл рот для разгневанного ответа – и закрыл его. В поисках поддержки Майлз кинул взгляд на отца. Тот вежливо указал открытой ладонью в сторону матери. Интересно, на что это может быть похоже – так привыкнуть работать с кем-то в паре, словно у вас телепатическая связь? У меня никогда не будет шанса выяснить это. Если не…

– Я весь внимание, – покорно произнес он.

– Эту… самое мягкое слово, какое я могу к этому подобрать – «грубая ошибка» -– совершил ты сам. Ты должен ей извинение. Так сделай это.

– Как? Она абслютно ясно дала понять, что не хочет разговаривать со мной!

– Боже правый, Майлз – не лично. К тому же не верю, что ты снова не начнешь молоть языком и все себе не испортишь. Еще раз.

Что это с моими родственниками? никто из них не верит в…

– Даже разговор по комму слишком назойлив, – продолжала она. – А уж отправиться к Фортицам лично было бы настоящим нападением.

– Разумеется, он так и собрался сделать, – пробормотал граф. – Генерал Ромео Форкосиган, ударная сила из одного человека.

Графиня ответила ему едва заметным взмахом ресниц.