Иванов застегнул под горло комбинезон, чтобы полностью скрыть лейтенантские петлицы, прицепил на ремень громоздкую брезентовую сумку со штатной ракетницей и патронами к ней, не спеша на виду у поляков вылез из башни и спустился на землю. Медленно подошел, перешагивая через рельсы, к машине Сердюка и тихо сказал ему, по пояс выглядывающему из башни:
— Василий, мотор заглуши — бензина и у тебя, должно быть, осталось мало. Запустишь только в случае боя. На красные ракеты не реагировать. Если я сниму шлемофон, или паровоз тронется, или в меня пальнут — огонь. Если возле эшелона никого не будет — бьешь по первому вагону. При кучном приближении противника — картечь. Все это передай экипажу, а сам выходи — со мной пойдешь. Старшим машины оставишь башенного стрелка. Свой комбинезон застегни до верха — петлицы спрятать. Для поляков ты будешь лейтенантом, командиром бронеавтомобильного взвода. Я для них — майор, командир батальона. Ведем себя с ярко выраженным чувством собственного достоинства. За нами вся мощь Красной Армии. Говорю только я. Ты со значительным выражением лица помалкиваешь. Все ясно?
— Так точно. Ясно, товарищ
Сердюк передал своему оставшемуся экипажу услышанные инструкции и спустился к командиру. Они твердым уверенным шагом, расправив плечи и гордо задрав подбородки, зашагали по утоптанному гравию вдоль железнодорожной колеи в сторону поляков, сгрудившихся возле без остановки фыркающего клубами дыма и пара черного паровоза. Из толпы чужих мундиров вперед выдвинулось несколько человек со звездочками на погонах.
— Майор Иванов, — вальяжно, как убеленный сединами командарм безусым новобранцам, отдал честь лейтенант Иванов, подойдя к полякам метров на пять, — командир передового батальона Красной Армии. Кто-нибудь разговаривает по-русски?
— Поручик Юзефович, — вышел вперед и козырнул двумя пальцами чернявый офицер в фуражке с мятой угловатой тульей.
— Кто вами командует? — спросил Иванов, свысока, задрав подбородок повыше, оглядывая столпившихся за поручиком офицеров с большим количеством звездочек на погонах.
— Пан полковник Збируг.
— Позовите. Я буду разговаривать только с ним.
— Но пан полковник занят. Он руководит погрузкой.
— Если я прикажу открыть орудийный огонь — пану полковнику придется руководить
— На каком основании, вы ставите нам условия, — перевел поручик Юзефович вопрос белобрысого худощавого офицера с тремя звездочками на каждом погоне.
— На праве сильного и на основании приказа своего командования, — нехотя, как маленькому, — разъяснил Иванов. — Почитайте вместе с панами офицерами, пока мы ждем вашего пана полковника. (Он неспешно достал из планшета и вручил переводчику стопку листовок). Вам все станет понятно. И что. И почему. И на каком таком основании.
Чернявый поручик перевел ответ грозного красного командира, пробежал глазами речь Молотова, повернулся к своим и раздал листовки. Пока паны поляки вникали в речь советского наркома и переговаривались между собой, вернулся запыхавшийся молоденький офицерик, бегавший, как надеялся Иванов, к пану полковнику.
— Пан полковник сейчас подойдет, — перевел поручик. Иванов медленно глянул на часы (прошло уже больше пяти минут) и важно кивнул головой:
— Ладно, я еще подожду. Не заставлять же мне вашего командира, как его молодого офицера, бегом бежать. Это было бы выглядело недостойно перед его личным составом. Лишь бы из моих бойцов кто-нибудь случайно не сорвался и не открыл по вам огонь раньше времени.
Еще через несколько минут сгрудившиеся за польскими офицерами солдаты расступились и пропустили вперед невысокого седоусого тщательно выбритого лощеного военного с тремя полосками на трехзвездочных погонах.
— Полковник Збируг, — перевел поручик козырнувшего лощеного офицера.
— Майор Иванов, — отдал честь сам себя повысивший лейтенант. — Командир передового танкового батальона легкотанковой бригады Красной Армии.
— Что вы здесь делаете?
— Жду разоружения подчиняющихся вам войск. Временного разоружения.
— У меня приказ моего командования, — сдвинул брови полковник, — погрузиться в эшелоны и следовать в западном направлении.
— К сожалению для вашего командования, — спокойно отмел польский приказ Иванов, — это исключено. Вы останетесь здесь, освободите вагоны и сложите оружие.
— Вы с двумя вашими бронемашинами собираетесь меня к этому принудить?
