— К нам. У вас в машине штатная имеется.
— Так, и у вас тоже.
— Я не понял? Кто у нас командир?
— Понял, товарищ командир: трофейную ракетницу — к вам. Сейчас поляков обыщу и отнесу.
Пока Никитин обыскивал поляков, Иванов на чистом обороте одной из листовок размашисто написал, слюнявя чернильный карандаш: «Забрал солдатские книжки у восьми сдавшихся в плен поляков, а также винтовочные затворы и прочее оружие. К-р бронеавтомобильного взвода л-т Иванов, 36-я легкотанковая бригада» и отдал сержанту.
— Скажи ему, — попросил Никитина, — чтобы эту записку он отдал советскому командиру, который возьмет их в плен.
Никитин перевел. Сержант кивнул, сложил записку и спрятал в нагрудный карман.
— Товарищ командир, — негромко, повернувшись к полякам спиной, — заговорил Никитин. — Я вот что подумал… А если, когда мы отправимся дальше, к
— И что ты предлагаешь? С собой мы их взять не можем, с ними кого-то оставить — тоже. Расстрелять? Безоружных пленных? А что в Полевом уставе РККА говорится об отношении к сдавшимся в плен? (Никитин молчал). Напоминаю: «…к пленному врагу личный состав РККА великодушен и оказывает ему всяческую помощь, сохраняя его жизнь». Вспомнил? (Никитин кивнул). Спроси сержанта: что он будет делать, если после нашего отъезда сюда явится его подпоручик и прикажет опять воевать с Красной Армией? (Никитин спросил — сержант пожал плечами и промолчал). И все равно мы их расстреливать не будем. Передай сержанту, что я о них сообщу по рации следующим за нами войскам. Если они нарушат мой приказ (дожидаться плена на этом месте), то при следующем задержании их без всяких разговоров сразу расстреляют. Всех. Я лично за этим прослежу. Передай ему, что на неправильные приказы своего командира ссылаться нечего. Каждый солдат, да и просто человек, сам делает свой выбор: выполнить ему преступный приказ и убить другого человека, или отказаться выполнять такой приказ и быть наказанным, вплоть до расстрела, самому. (Никитин кое-как, помогая себе в трудных местах жестами, перевел).
— Он просит, на всякий случай, для защиты от подпоручика, вернуть ему его пистолет.
— Верни, — согласился Иванов. — Скажи, что я верю в его здравомыслие. По машинам.
Довольный польский сержант нацепил на себя обратно ремень с массивной черной кобурой пистолета ВИС-35, а Иванов и Никитин, нагруженные первыми трофеями, двинулись к своим броневикам. В спину им что-то прокричал сержант. Они обернулись. Сержант быстрым шагом приблизился и что-то негромко, чтобы не слышали его солдаты, запшекал.
— Он говорит, — перевел Никитин, — что он благодарен вам за оказанное доверие и хочет сообщить, что на железнодорожных путях возле местечка Мирогощи готовятся к отправке на запад несколько воинских эшелонов. Их засада должна была в какой-то мере задержать Советы и дать возможность эшелонам отъехать.
— Это уже интересно, — сказал Иванов. — Сколько там эшелонов? Сколько войск? Каких?
— Этого он точно не знает, — перевел Никитин. — Слышал, что эшелонов несколько. Разные части. Пехота, какие-то службы, тыловые подразделения. Воинское имущество. Продовольствие. Танков, артиллерии и кавалерии нет. Это точно.
— Почему он решил нам об этом рассказать?
— Он не хочет, чтобы продолжали гибнуть польские солдаты. Он верит речи пана Молотова и Красной Армии. И вам. Приказам своего подпоручика, если тот вернется, он подчиняться не станет. Его солдаты тоже.
— Впереди еще засады есть?
— Наверняка он не знает, но думает, что вряд ли.
Лейтенант открыл палетку и посмотрел на вставленную под прозрачный целлулоид карту. Протянул сержанту:
— Спроси, как нам лучше подъехать к этой Мирогоще и заблокировать эшелоны, чтобы заранее не привлекать внимание?
— Он говорит, — Никитин показал грязным пальцем на карте, — что эшелоны стоят вот здесь, перед пересечением шоссе и железной дороги. Если ехать по шоссе прямо до этого пересечения — нас заметят из эшелонов. Лучше заранее, вот здесь, свернуть налево и объехать. Вот так вот. Тогда мы незамеченные выскочим прямо перед выездом на переезд.
— Ясно. Поблагодари его от моего имени. И скажи, что он сделал правильный выбор. Польским солдатам хватит воевать. (Никитин перевел). Пошли. Расскажешь все Сердюку, — уже на ходу договаривал лейтенант Иванов. — Приказ: гнать машину вперед на максимальной скорости. В перестрелки, если они не мешают движению, не вступать. Остановиться у поворота перед Мирогощей, где показал поляк, и дождаться меня.
— Есть, гнать на полной, в перестрелки не вступать, остановиться перед поворотом у Мирогощи, дождаться вас, — повторил Никитин и они разошлись по своим бронемашинам.
