Миролюбивый поход полностью

— Ох, пан генерал, пан генерал, — покачал головой комиссар. — Да что же вы такой недоверчивый и нетерпеливый? Ну, сами посудите: если у меня, у Советского правительства и лично у товарища Сталина, как у нас говорят, дуля в кармане, то, что мне помешает и от своего, и от их имени посулить вам сейчас золотые горы, а потом просто поставить перед свершившимся противоположным фактом. И что? Не будем тогда Польшу освобождать? Пусть так и остается разорванной? Или, может, Гитлер вам больше по душе? Будете ждать, когда он всю Польшу под фашистской Германией объединит? Знаете, у наших среднеазиатских народов есть такой сказочный персонаж, Ходжа Насреддин. Хитрый и умный плут, всегда с выгодой для себя выбирающийся из всех сложных ситуаций. Есть про него такая притча. Поспорил он как-то с ханом, что за 10 лет научит своего ишака разговаривать, а если нет — хан отрубит ему голову. И взял под это дело у хана много золота. Друзья его стали корить, мол, Ходжа, зачем ты в это ненадежное дело ввязался? Ишак ведь никогда не научится говорить — и тебе отрубят голову. На что довольный золоту Ходжа благодушно им ответил: «О чем вы печалитесь? За 10 лет кто-нибудь да умрет: или ишак, или хан, или я». Так, пан генерал, и с вашим вопросом. Пока разгромим Гитлера — много воды утечет. Сейчас нельзя предугадать, какая к тому времени будет международная обстановка. Что сейчас об этом говорить? Еще нельзя окончательно сказать, какие страны Европы станут в грядущей всеобщей войне на нашу сторону, кто будет нейтральный, кто добровольно и активно поддержит, а кто принудительно и нехотя, но тоже ляжет под Гитлера. И еще, господа генералы, чтобы вы представляли всю сложность принятия решений, хочу вам рассказать о таком. Один из вариантов, который рассматривался для нашей части Польши, был не оккупация, как вы сейчас считаете, польских земель, а освобождение захваченных в двадцатые годы земель Белоруссии и Украины и их просто-напросто присоединение к уже существующим соответствующим советским республикам. А ваши литовские земли, Виленскую область, отобрав у вас, мы должны были передать Литве. А? Как бы вам понравился такой вариант? Тогда бы все, находящиеся на нашей стороне Польши, получили бы всё по полной программе: и советскую власть, и национализацию частной собственности, и колхозы, и запрет всех партий кроме коммунистической и всех несогласных — в Сибирь.

— При таком варианте, — мы бы вряд ли согласились с вами сотрудничать, — заметил один из генералов.

— Правильно. Но Советское правительство от такого варианта решило отказаться. Хотя, согласитесь, в какой-то степени он бы был справедливым. Ведь Польша действительно заняла после войны 20-х годов белорусские и украинские земли (по-вашему — Восточные Кресы) и активно их ополячивала: переселяла на них поляков (осадников), насильно насаждала свой язык и католичество в ущерб православию и так далее. Но мы решили держать курс на объединение Польши в будущем в ее довоенных границах и увеличивать за ее счет свои республики не планируем.

— Пан комиссар, — откинулся на высокую спинку стула седовласый генерал, — мне не нужно думать до завтра. Я согласен с вами сотрудничать. Зачем время тянуть? Можете мной располагать. Я верю в здравомыслие товарища Сталина.

В итоге, согласились все, даже недоверчивый сторонник парижского правительства.