— Переведи пану капитану, что мы вошли в Польшу не как захватчики, а как защитники. Или пан капитан надеется, что каким-нибудь чудом Польша сама победит фашистов? Где помощь Англии и Франции? Разве они наступают на Германию? Уже две недели, как войну объявили, а даже, как ему достоверно известно, союзным солдатам не раздают боевые патроны. Где польское правительство? Не ваш ли президент первым сбежал из Варшавы, как только немцы перешли границу?
— Варшава еще держится, — перевел капрал своего капитана.
—
— Вы будете вместе с нами сражаться с немцами? Об объявлении Советским Союзом войны Германии в речи пана Молотова ничего не говориться.
— По обстоятельствам, — сделал солидное лицо лейтенант Иванов. Возникнет такая необходимость — будем.
— Что Советский Союз предлагает делать польской армии на территории занимаемой Красной Армией?
— На какое-то время, краткое время, вам придется сложить оружие. Красная Армия, быстро продвигаясь на запад, войдет в соприкосновение с германскими войсками и остановит их. С боями или без — это уж, как получится. Но поляки в этом советско-германском противостоянии участвовать категорически не должны. Таков приказ Советского правительства и требования сложившейся весьма непростой международной обстановки. Если польские части, вопреки пользе для собственной страны, будут препятствовать мирному продвижению Красной Армии — ей, к сожалению, будет применено оружие.
— Рота под командованием пана капитана движется походным маршем в направлении восточной границы по приказу пана полковника Грыня. В бой с Красной Армией пан полковник приказывал не вступать. Что нам рекомендует делать пан лейтенант?
— Я вам, пан капитан, настоятельно рекомендую отвести свою роту с дороги в поле, благо урожай с него вашими крестьянами уже собран, и устроить привал. Винтовки составьте в козлы, рядом сложите пулеметы, патроны, гранаты и прочее оружие, боеприпасы и амуницию. За нами следует наш танковый батальон в составе танковой бригады. Он уже скоро будет здесь. Вам расскажут, что делать дальше. Да, и воткните перед собой на обочине какой-нибудь белый флаг. Чтобы точно избежать каких-либо недоразумений.
— Вы предлагаете нам капитулировать?
— У нас приказ, не оставлять в своем тылу вооруженные польские части. Поймите нас правильно. Я искренне уверен, что это сугубо временная мера. На всякий случай. Когда Красная Армия войдет в соприкосновение с фашистами и защитит восточную часть Польши от порабощения Германией — у вас восстановится порядок и, надеюсь, после определенной проверки большая часть польских солдат и офицеров продолжит воинскую службу, или будет демобилизована и распущена по домам.
— А если дом пана капитана на той стороне, — капрал махнул рукой на запад, — под германцем?
— Извините, пан капитан, но это уже не в моей компетенции, — пожал плечами лейтенант Иванов.
— Пану капитану нужно переговорить со своими офицерами, — сказал капрал. — А мы с вами давайте постоим, покурим.
Лейтенант Иванов достал из планшета и протянул пану капитану еще листовки. Пан капитан их взял, вежливо козырнул и зашагал к своей роте, впереди которой сгрудились, судя по погонам со звездочками и жестким головным уборам, несколько офицеров. Капрал достал пачку сигарет и предложил красному командиру и его сопровождающему. Иванов и Никитин угостились, лейтенант в свою очередь угостил поляка папиросами «Казбек» из мятой пачки. Закурили.
— Откуда вы, пан капрал, так хорошо знаете русский? — спросил Иванов просто, чтобы не стоять молча. — Совершенно чисто говорите.
— Я вырос в Перемышле. Семья у меня русско-украинская. Дома говорили по-русски. В ремесленном училище — тоже.
— Ясно, — кивнул Иванов, глубоко затягиваясь и не особо понимая: о чем с поляком говорить можно, а о чем — нежелательно. Пан капитан дошел до своих офицеров и раздал им листовки с речью Молотова.
— А как у вас в Советском Союзе живется? — спросил, ехидно улыбаясь прищуренными глазами, капрал. — А то у нас разное рассказывают. Не знаешь, прямо, чему и верить.
— Да, хорошо живется, — решительно стал на защиту своей Родины лейтенант. — Капиталистов и помещиков — нет. Частной собственности — нет. Всё: земля, заводы, дома, леса — всё общее, всё народное.
— А колхозы — это хорошо или плохо?
— Конечно, хорошо. Сообща все делать легче: и землю обрабатывать, и скот выращивать и птиц разводить.
— А у нас рассказывали — жуткий голод по деревням был от этих ваших колхозов. Насильно, мол, крестьян туда загоняли, землю, зерно и скот отбирали и городских коммунистов, ничего в этом не соображающих, управлять присылали.
