Кто скажет, како прежнее оборотилось в нынешнее? Кто разъяснит, како случися? – стали внимати не слову, но шелепуге, не разуму, но страху. Повинна ли (в том) Могожь, праматерь словеньских бозей? Ведь все, что выходит из прошлого, (что) рождается и умирает, цветет и вянет, начинается и приходит к концу, есть Могожь; лика нет у нее, и измерения нет ей – бездонны ложесна мира. Могожь – все сущее и воплощенье его: и река, и поле, и мысль, и тайна соития тварей; никто (ничего) не свершает от себя, но отдает свершенное Могожью, и блажен, отдавпшй сполна. Древлее предание гласит, от Могожи три сына: Даждь-бог, Влес и Род, отец их Дый [238], а болып бозей нет, только духи, их дети, и бесконечны числом; одни добрые, другие злые. Володимир, единя племёны, велел поклонятись и чюжим бозем, не обычным по Словени, и богам славнейших из родей, и се суть заглавные: Сварог, Стрибог, Симаргл, Хоре, Перун, Триян, Вил, Лель, Щур, Лешь; им воздвигли кумиры в стольном Кыеве; але поклонялись по-прежнему, всякий род своим богам, ниже богам Сло-веньской земли. Нововведение потрясло обычай, людье не ведало о бозех, каким повелели жрети владыки. Заклания едва ли не воспретили, позволив приносити телец и овнов из древа и глины, и было глумлением. Тако не стало прежнего порядка в жертвовании; але еще прежде в душе: жертва ведь не ради милости бозей, но ради милости приносящего жертву; отдав последнее богам, отдашь и человецу, еже обочь; утаив от бозей, утаишь и от людья. Не стало порядка и в поучениях волхвы, ибо Нововведение всперечило Ильменьским Ведам. Оттого ведь просил Володимир владык прояснити Учение; и сбирали предания в родех и откровения мудрейших, дабы испечи един хлеб на огне от разных очагов. И вот испекли, але сами пекари не всхотели ясти свои хлебы и отреклись; и воспротивилась белая волхва но-воглупству, и ввели насилием; поставили позорно одних бозей над другими, чего не было преждь; и сохранили иные предания, а иные объявили ложными, умножив (тем) непонятное. Учили: от Могожи Дый, Даждь-бог и Влес, а отец их Сварог; от Дыя Хоре и Стрибог, от Даждь-бога Перун и Лель, от Влеса Род и Рожаница, Симаргл и Щур. И вот толкование: зримое небо и звезды, удерживающие его, – Дый; солнце, напояющее теплом, родник земного действа – Даждь-бог, движет свет и мрак, тепло и холод, воды и соки, мысль и безмыслие; Влес же – душа сущего и начертания его: травам – расти, стадам – пастись, человецу – ясти от стад и пити от рек, блюсти обычай и познавати волю бозей; купец и скоморох торопятся жрети прежде Вле-су, и пахарь, и судия, и ростовщик, и всякий ремесл, и мудрец; книжные словесы – тоже Влес; он страж обилию в племёнех и умельству в людех. Мировой Огнь, питающий Могожь, и Тьма проникающая – Сварог; поставлен варязьми при Олге выше Могожи, але не признан в родех; всяк Огнь бушующий – дыхание Сва-рога, и всякая тьма – тень от него. Но не во чреве ли Могожи рожденные дети ее и отец их? О Перуне изречено: дарующий справедливость, покровитель ищущему, карающий ворога, страж чести. Стрибог – вспомощник Перуна; без него не мечутся огненные стрелы, не гремят громы, не лиют дожди и не злобятся метели; ему подвластны пороки и страсти; поставлен Судиею, чего руках судьбы скитальцев, и се причина, отчего любим русью. Хоре же есть Судьба, скованный Огнь, ему над-лежат души отошедших света; иные еще скажут, что Хоре подобен Иокё берендеев и торков, але (то) заблуждение; Иока – смерть и отнимает души, Хоре уберегает; Иока следит, чтобы человец боялся смерти и торопился, Хоре внушает не убоятись смерти и искати совершенства, подражая великим предкам и не ропща на тяготы доли; в Наявье кладут требы Хорсу; в Дрего-вичех сущи два святища Хорсу: в Турье и в Святиче. Воды, иже текут или стоят, ветр холодный и теплый, в наказание и в надежду, – се Стрибожий надел, завеси неба, облаци, – его же забота; поклонится ему грамот-ник и волхв из почитающих Нововведение; смер-оратай, бортник, охотник и скотий пастух поклонятся полевикам, лешим, русалкам и водяным, пия из криницы, я злых духов отгонят молитвой, обращенной к Могожи либо к Перуну. Весна и Пробуди, любовые чары – се древлий Лель, образ его – цветущее древо, птиця (его) бусл-клекотун; Перуна – орел, а Стрибога – ластка; сии птицы священны по Словеньской земле.