До Нововведения волхвы учили: сущее, бессущее и внесущее есть Могожь и сотворено Могожью из частей Земли, частей Воды и частей Огня, какие свет или чувство. И вот добавили еще две части: Волю, завершающую образ, и отнесли ко Влесу; и Времёны, дарующие судьбу; но не времёны грядущие или прошлые, а протекающие сразу в обе стороны и будто бы исходящие от Сва-рога [240]: от одного уходят и к другому приходят, и то, от чего уходят, есть то, к чему придут, то же, к чему приходят, будет тем, от чего ушли; для человеца ведь времёны идут вперед, если (считать) от рождения, и назад, если от смерти. В изощрении ума – смысл, а для веры – пагуба: просто ли истолковати творение без образа или судьбу без времени? И коли в человеце время течет и вперед и назад, то не от Сварога, но скорее от Могожи, ибо суть сущего. Верющий в одно богатство нищ, поклоняющийся (одной) радости пребывает в печали, домогающийся множества друзей одинок, алчущий перемены наслаждений горек и иссушен сердцем. Падати ниц пред избранным богом, высокомерно избегая Сонма, – бескрайняя слепота ума и скудость души, отрицание божественного, не о том ли замечено в первой же строке Вед? Един Мировой Обычай и Закон, сущи вечно и бози творят по Обычаю, никем не созданы и не рождены, како рождает женщина, но неразъемны от мира, яко живое тело от живого огня. И ложь велика – глаголенье, будто помогают или не помогают людью, сице толкуют неразумные и несведущие из волхвы, и повторяет невежественное простолюдье. Угоден богам не поклоняющийся ревнитель выгоды, но постигший душу вещи, еже есть Могожь; помощь и милость бозей – в уразумении и блюдении их воли, одной для всех и разной для каждого, в приобщении к Заповедям рода, иже от Неба; заблуждение – думати, что бози дают несущим дань; невежды и близоручцы уповают, но более всего христы; блуд христов умышлен, оттого мерзок вдвойне.
Сотворенное новым уже старое, а духи сообитающие проникают и перекрещиваются [241]; что заклинания без тайны духов? – пустые словесы. Тайны же просты и величественны, доступны всякому, во вразумении мудрости или в зрении чувства. Истина в слове дана немногим, ибо велик труд держати разум в разумности; правда же открыта совести. Отношения бозей подобны отношениям вещей – уследишь в столкновении и споре; вне же неуследимы; люди зависят от вещей и сами суть вещи; вещи же – въявление Могожи. Двя начала повсюду: рождение и смерть, тепло и холод, добро и зло; на перекрестье начал рдеет плод и обретает суть и зримые черты всякая вещь, и бози – на стыке бытия и небытия, веры и безверия, како Огнь на стыке древа и воздуха. Недаром Вил – великий дух Могожи; всякое развилье и перекрестье священно и свято; скрести мысли – извлечешь истину; скрести тела – исполнишь зачатие; скрести дороги – внидешь в познание; скрести дерзания, повитые истинно сокровенной мечтою, – обретешь счастие судьбы, еже не совпадет непременно со счастием жизни. Древо поднимается, развиляя ветви, сице мысль, сице слава, сице творение, сице память.
Не одинок в страданиях о земле словеньской, не счесть мужей достойнейших, более стойких в неприятии порока и противлении насилию. Поклонюсь низко волхвам Бояню и Осколу-слепцу, и князю Веремью, раздавшу обилие свое воям Могуты и погибшу в неравной сече, их пример одушевляет. Тайны, иже откроем, ничто в сравнении с тайнами, иже не мы открыли. Не обольщаю ся силою ведения, але не упускаю (случая) просветитись. Однако что почерпнешь душою во дни, не принадлежащие нам, разве разочарование?
В прежние леты ходил по святищам Русьской земли, жертвуя скотьем и серебром, вопрошал прорицателей, платя по дирхему, ныне же полишел, другое знобит мичуру, в святищех неуют, и все незнакомо. Се Медвежий Брод у Толокны, – прежде был жертвенник из простых каменей, частокол полукружьем с обережны-ми черепами, обочь плетеная истобка волхва и послуха. И се настала порча вере – хоромы о четырех резных столбех, волхвов трое и еще прорицатель, ради малой жертвы и возжигати взленятся; жен водят своей дорогой, мужей своей, а не единой, яко встаринех. Частокол упразднили; пожертвуешь овцю, и негде освя-тити, забирают служки; обереги продают во множестве, меняй, сколь хощеши, але окромя медвежих зубей да турьего рога что взьмешь? Выделка же не та, прежде тружались послухи, – стали нанимати холопей, и те плодят по образцу, без благочиния.