Услыхав о случившемся, Мирослав вскочил во гневе с ложа своего, ища оружие, и вновь открылись раны, и пал беспамятно и не приходил в себя несколько дней. Восчувствовав же, рече: «Паки воскрес. Теперь вижю: смерть со славой легче бесславной смерти».
Еще до морозов ушел Мирослав от страшного места, едва избежав погони. И хотя округ по селищем были верные люди, найти Могуту не мог. Видя, что вороги собрали огромную рать и хотят вконец извести право-верей в бранех, Могута разрознил дружину на отряды, и разошлись по глухим краям, – в Ватичи, в Полнощную Чудь, к Беломорью, в Мордву, к низовьям Воло-жи, куда приходят на торги хорезмите и половцы, еще к Дону; сам же Могута сокрылся в Летьголи, и пришед, всхоте склонити варязей к походу на Кыев; и соглашались, але запросили слишком много серебра, и когда отказался (Могута), пытались схватити (его) и выдатн Брячиславу, князю Полотьской земли. И се Могута вместе с летьголеми сожег становище варязей и их корабели.
Обыскал Володимир Русьскую землю в поисках Могуты и не нашел; епископы же повсюду возглашали о великой перемоге. И се занялся ропот в людех, вой-ски ведь обирали общины постойными поборами и творили насилия; повсюду рушили святища и губили волхвов, и христили людье по градем и селищам, ставя попами десятских, ибо уже нехватало. Едва уходило войско, людье избивало попов и восставляло кумиры; гриди Володимира, возворотясь, казнили мятежей со свирепостию, але тем еще болып ожесточали людье. Се Подугавьскйе и Поволожские кривичи, восстав, убиша своих болярцей, кого настигли, усадьбы (их) разметаша и пожгоша, а холопей и закупей отпустиша на волю. И собрали дружину, и выбрали князем Ровду, скомороха, он же послал к Могуте, прося о помоге.
По весне сошлась дружина Могуты вновь воедино в Бобрех, селище в Сиверех, и каждый отряд привел еще немало новых воев, и пришли русичи, бежавшие из Тмутараканя, а всего собралось болып 10 тысяч, оружия же было мало и не было коней на смену. Приготовились уже выступити, дождавшись счастливого знака, и (тут) пришел Мирослав. И всхоте повестити о гибели стана, Могута же остановил: «Человец слаб, пока есть слезы, но силен, егда истощились».
И выступили правоверы, и прошли Муромскую землю, держа ко Смилени, и разбивали по пути грады, ломали церквы и убивали попов и новых болярцей, искали повсюду оружие и коней. И се вышли наперехват три христовых войски: из Черниг, из Смилени и из Мурома, всего до 15 тысяч. И встали преградою. Послал Могута сказати ворожьим воеводам: «Собрались вы, яко снопы на гумно в урожливое лето, будет цепам потеха». И разбил их, ударив столь яростно, что лишь немногие спаслись бегством. И взяв довольно оружия, коней и припасов, поспешил к Ровде. И пришли в За-горцы, градец невелик, идеже бе стан мятежей, и видят: обедает дружина, принеся богам жертвы, безудержно веселится, предаваясь бражному медопитию, пляскам и разнуздию в женолюбии; сам Ровда, в колдаке-столбуне, велми нахмелен, сидит под священным дубом с полоненной княжей дщерью, и у той, обрюх-щей уже, титки нази. Возмутясь безмерно сим непо-уребством, рече Могута: «Стыдливость – першее украшение жены; сыскати ли в твоей избраннице?» Ровда, быццам не приметив словей, подал Могуте, не вставая, рог с медом. Рече: «В день сей положено веселитись, оставив черные думы; бози не прощают, коли мешают божье дело с земной заботой. Свадьба моя, мое веселье, и ворог, кто не угостится от брашна моего». Отрече Могута, приняв питие: «Всяк женится, да не всяку женитьба удавается. Муж в лес по дрова, баба замуж пошла». Вскричал Ровда: «Почто испытываешь мое терпение?» Отрече: «Тому, пресветлый князю, что испытание твое рядом. Близко уже смилене и полоть-цы, завтра доедят недоеденное и допьют недопитое. Твой же щит, еже на вратех дома [307], затянул мизгирь паутиною; колесо в паутине – худой знак» 308. И пошел Могута прочь от обедавших, оставив досаду, недоумение и тяжкое предчутье. Сказал Мирослав: «Со-узец Ровда, зачем было обижати?» Отвещал Могута:
«Раб презирает славящего его и уважает поносящего; смущен подарками и хорошо чувствует себя от наказания. К тому же иной соузец хуже ворога, ибо на постоянство ворога можно положитись».
И вот об исходе дней Ровды. Когда пришли войски христов, Могута рече к Ровде: «К полудню исполчи свою дружину у Медвежьего брода, пригоню туда христов, а ты не дай им перейти». И крепко взявшись с двух боков, Могута и Мирослав оттеснили к броду полотьские и смиленьские полки, а Ровды все не было; наки в ночь веселились, а заутре спали беспробудно; аока спохватились, ускользнули христы, и посечи их не удалось. И казнил Могута Ровду в глазах дружины его. Рече Мирослав к Могуте: «Ослабляем ся чрезмерней строгостию». Могута же, неприступен в ярости, отрече: «Бесполезен в брани не держащий (своего) слова. И другим наука за легкодумное рукобитье».