Сице умре Ровда, муж отважен и любим по Кривичей, але подвержен порокам, иже вредят совершенству и большой судьбе. В память (о нем) остались словы, изреченные о Могуте: «Желанна, но непрочна дружба с великими». Толкуют, предчуял от нъ свою погибель.
И выбрали себе мятежные кривичи нового князя, Валдая, старейшину в Уборех, еже по Вилюти-реке, притоке Воложи.
В то лето триждь разбивали войско христов, але перемоги в противоборстве с Володимиром не достигли. Рече Мирослав к Могуте: «Вот море, расступается пред корабелем, но смыкается за кормою. Тако и мы: будем побеждати ворогов еще и еще и не добудем победы; не пустити корени гонимым ветром; потребна своя земля, на ней растет сила, и не токмо от побед, но еще болын от труда и блюдения чести». Рече Могу-та: «Оба (мы) безотчинники и изгнанники. Идеже найдем себе землю?» И позвали дружину, и думали, и разошлись желания; одни говорили: уйдем к Чуди Заволжской, несметно (ее) обилие; другие звали к перелогам на Дон, к руси, говоря: «Ходют в золоте, ядут на серебре, жены (их) спят на агарянских коври-щех». Третьи уговаривали на Заман-озеро, четвертые склоняли отбити Тмутаракань; были и пятые, иже твердили: обоки Дунавы, близ болгарей и влахов, (наши) исконные земли. Але велми могие хотели оста-тись в своей земле. И положил Могута по большинству, и сели по истокам Дугавы, Воложи и Непра, в Оков-ских лесех. Княжил Могута в сей земле два лета, Мирослав и Валдай были при нем первыми мужеми; и два лета была затишь, ибо воеводы Володимира бранились то с печенеземи [309], то с булгареми [310], то со свеями, грабившими племены по Лукоморью; Полотсь и Турье враждовали меж собою, а Смилень после поражения была слишком слаба.
Просто ли самодержецу в Русьской земле, коли и бозей растерял, и людье отвратил, и друзей взнена-гидел, и слуг не нашел? Сыскались лишь угодники беззакония, наперсники зла; и се поют славу бесславному, хвалят мудрость неразумного, поднимают на помост мелкого ростом; ложь извратила зрение и одурманила пуще мухомора; никто уже ни в чем не уверен, и никто не прозревает грядущее; обыкают глаголити всуе и отвыкают тружатись: лень требует лжи, и правда (ей) ненавистна; и се ложь, которой искали утверди-тись, подтачивает основы; трещит возведенное строение; трещит и долго не падает, ободряя лживых лживой устойливостью. Ложь от жаждущих чужого, от них же кровь и несправедливость. Ворог сражающимся – кто извлечет мзду из их победы и кто извлечет мзду из их поражения; ворог живым – кто богатеет от их труда и от их праздности. Але не находилось разумевших правду.
Оувиде Володимир, не сломити Могуту силой; але и Могута исчерпался, и дали по неволе роздых друг другу. Многостольник же, изощрен в хитрости, не дремал, зная: коли бьешь спереди, и не валится, ударь сзади, и упадет. И замирился с булгареми, и с печене-земи завел дружбу; и хотел послати епископов для хрищения, але не приняли печенези; отвергли хрище-ние и от грек; согласились приняти священника из Рима, и не препятствовал Володимир, послушав своего свата Болеслава, только и римец не прельстил Христом печенежских князей [311].